Заселение шло по ранжиру: в первом доме размещались полковники, во втором – подполковники и майоры, в третьем младшие офицеры, в четвертом и пятом – прапорщики с семьями. Для холостых прапорщиков чуть в стороне стояло общежитие, столь же гнусного вида, как и любое здание, приспособленное для группового проживания. Его зеркальным отражением являлось стоящее напротив общежитие для незамужнего женского персонала.
Выщербленные асфальтовые дорожки, обязательная клумба в центре, грубые скамейки, выкрашенные традиционной зеленой краской, места для курения вокруг бочки с песком, баня, почта и переговорный пункт – все было как в тысячах других военных городков, разбросанных по всей России.
Правда, здесь действовал особый режим секретности: отправленная корреспонденция перлюстрировалась и подвергалась цензуре, телефонные разговоры прослушивались и записывались на магнитную ленту, о чем сразу предупреждались все обитатели городка.
Должность командира отдельного дивизиона стратегического назначения по табели о рангах имела генеральский «потолок», и хотя Булатов еще ходил в полковниках, для него в глубине территории строился отдельный коттедж, огороженный забором и охраняемый часовыми.
В западной части территории за забором из колючей проволоки располагались служебные и технические сооружения: вертолетная площадка, ангар со скоростным немецким «Стрижом», штаб, узел связи, служба радиопомех, начальник станции и жилой дом для «черных автоматчиков».
"Ближе к северу располагался главный сектор воинской части: сектор БЖРК.