Правда, недавно ему удалось пристроить Аллу Петровну председателем женсовета, так что теперь ее энергия получит полезный выход.
– Что будем делать, товарищ подполковник? – озабоченно спросил Сомов.
– Иди, доложи Булатову. Пусть будет в курсе."
"Николай Тимофеевич сдернул квадратные очки со своего большого мясистого носа, растер пальцами переносицу и водрузил их на прежнее место. В это время раздался телефонный звонок. Трезвонил дальний белый телефон специальной связи. Звонки по нему, как правило, никогда не приносили ничего хорошего.
Кравинский потянулся и нехотя снял трубку.
– Кравинский слушает.
– На боевом посту, Николай Тимофеевич?
Голос звучал весьма тихо и отдаленно, но это один из недостатков закрытой для прослушивания линии. Кравинский без труда узнал Кандалина. Уполномоченный хренов! Кто его и куда уполномочил? Сидит себе в Тиходонске и названивает во все концы: там стрелку не вовремя перевели, там цистерну солярки не выставили. Завхоз, вот он кто! А пытался подмять под себя отдел ВКР во главе с ним, Кравинским! Дескать, уполномоченный главнее… Правда, хрен у него что вышло из этой затеи! Катался бы сам в спецпоезде и проверял себе на здоровье.
– Я всегда на боевом посту, Олег Станиславович, – отрапортовал Кравинский, откидываясь на спинку стула и машинально ослабляя тугой узел галстука, давившего на кадык. – Чем могу быть полезен?
Все-таки с уполномоченным Министерства обороны лучше жить в мире и согласии.
– Да вот решил узнать, как у вас там обстоят дела, – небрежно молвил Кандалин.
«Я так и думал, – поморщился Николай Тимофеевич. – Когда коту делать нечего, он яйца лижет». Сравнение понравилось Кравинскому, и он даже улыбнулся, представив, как Олег Станиславович, изогнувшись на диване и задрав ногу выше головы, вылизывает собственную промежность. Кандалин и внешне-то напоминал старого ленивого кота, предпочитавшего большую часть времени проводить перед телевизором, чтобы заимствовать бредовые выдумки голливудских режиссеров для реального БЖРК.
– Пока не жалуемся, Олег Станиславович.
– Это хорошо, – Кандалин по извечной своей привычке причмокнул губами. – А у меня для вас хорошая новость, Николай Тимофеевич.
– Что за новость? – Кравинский откровенно насторожился. Ведь самые лучшие новости – это отсутствие всяких новостей.