– Что это?!
Оксана чувствовала себя, как воровка, задержанная с поличным.
– Это? Бижутерия. Купила по случаю окончания учебы.
Ирина Владимировна подошла поближе.
– Бижутерия, говоришь…
Рабочие пальцы перебрали матовые шарики.
– Нет, милочка… На эти цацки наших с отцом зарплат за целый год не хватит. Теперь мне все ясно…"
"Мать тяжело опустилась на стул. Оксана быстро накинула халат и сняла украшения.
– И что тебе ясно?
– Все! Тебе звонит твой любовник. Взрослый любовник. Он тебя последнее время содержит, покупает вещи, драгоценности, водит по ресторанам.
– Мама, перестань драматизировать! Сейчас многие так живут. В конце концов, что тут плохого? Если я встречаюсь с Кудасовым и… в общем, все понятно, но он мне ничего не дарит, то это хорошо. А если есть человек, который обо мне заботится, – то это плохо! Где логика?
Мать провела натруженными руками по лицу.
– Сколько ему лет?
– Боже, ну какая разница?
– Неужели… сорок?
– Какое это имеет значение? Хоть пятьдесят!
– Неужели пятьдесят? Так он старше твоего отца?
– Это я просто так сказала.
– Желаю, желаю… Только… А как же Саша?
– Он и о Саше позаботится! Сашу распределили в лес на подземные дежурства, а он пообещал устроить его в Тиходонске!
– Значит, это ты с ним ездила… А я еще подумала: поехала в Сибирь без теплых вещей, а вернулась смуглая, как с морей.
– Надеюсь, ты ни о чем не проболтаешься, – сказала Оксана. – Ни отцу, ни… В общем, никому! В конце концов, ты моя мать, а не Сашина!
Мать встала. Она превращалась в невольную сообщницу и явно не знала, как себя вести.
– Я этому, твоему… сказала, что ты уже спишь.
– И правильно. Пусть звонит в дневное время.
После происшествия на речной прогулке Оксана стала бояться Сурена и всячески избегала его. Он несколько раз звонил, и вот теперь нарвался на мать. А ведь он так просто не отстанет! Ему ничего не стоит заявиться прямо домой или прислать своего мордоворота…
В прихожей тренькнул звонок.
– Привет, Оксанка! – Александр с букетом чайных роз и радостно сияющим лицом замер на пороге.
– Прости, что так поздно. Но у меня для тебя потрясающая новость. Надеюсь, ты уже не сердишься? – молодой человек обезоруживающе улыбнулся.
– Да нет.