У нас не может быть никакого разговора…
Полковник встал, его качнуло, и чтобы не упасть, он тяжело оперся на стол. Из пальцев правой руки вывалилась сигарета и скатилась на пол. Белов не стал ее ни искать, ни поднимать. Налитые кровью глаза Евгения Романовича буравили лицо Александра, прожигая в нем дыру.
– И запомните, если я с вами выпил, это не значит, что мы стали друзьями. И тем более не значит, что вы можете надеяться на поблажки по службе…
Кудасов тяжело вздохнул.
– Все, все, завелся, значит, надо идти домой, – Ирина Александровна привычно подхватила мужа и направила к двери. – Если б ты знала, Оксаночка, как мне это надоело! Ну, у нас с тобой еще будет время поговорить…
И уже обращаясь к Евгению Романовичу, сурово сказала:
– Женя, быстро возьми себя в руки! Нам сейчас выходить на улицу, ты хочешь, чтобы все увидели, что ты нажрался как свинья? А ну, пошли в ванную, я тебя умою!
Кудасов не вышел провожать начальника.
– Да не обращай внимания! – успокоил его Игорь Шульгин. – Романыч мужик неплохой, но у него в последнее время что-то крыша едет! Злой становится, агрессивный… Раз пришел к нему, он дома один, меня увидел и стал яйцо со стены отмывать. Оказывается, он сам им в стену и запустил, представляешь?
– Откуда ты знаешь, что он запустил? Нарочно, что ли? – спросил Кудасов, стараясь не выдавать заинтересованности ни голосом, ни интонацией.
– Конечно, нарочно! Он сам мне и сказал!
Игорь налил еще водки.
– Давай выпьем за дружбу!
Кудасов покачал головой.
– Не могу. Мне будет плохо.
– Ну, как знаешь! Тогда я сам…
Александр внимательно смотрел на пьющего водку человека. Значит, он является стукачом… нет, конфидентом Кравинского! Узнал, что Белов в сердцах швырнул в стену яйцо – и тут же доложил! А о сегодняшнем вечере доложит завтра… Значит, надо тоже сходить к Николаю Тимофеевичу и изложить свою версию вечеринки… Иначе можно оказаться в дураках! Выходит, отстояться в стороне и не участвовать в служебных интригах невозможно…
Молодой человек начинал кое-что понимать во взрослой жизни.