– Думай, что говоришь! – холодно сказал помощник начальника поезда. Машинист осекся.
– Сейчас заправка, – виноватым тоном продолжил он. – Смотреть будете?
Волобуев расстегнул верхние пуговицы рубашки, вытер с лица пот.
– Давай посмотрим. Для стажера это полезно."
"Но Александр понял, что тому просто не хочется возвращаться в железную коробку без окон.
Через несколько минут пейзаж изменился: лесополосы исчезли, впереди до самого горизонта лежала равнина. Кудасов обратил внимание, что полотно здесь состояло из двух путей.
– Семен, давай! – скомандовал машинист, и помощник вышел из кабины. В глубине тепловоза что-то лязгнуло, внутрь повеяло свежим ветром, атмосфера стала совсем другой.
БЖРК догнал цистерну, некоторое время локомотивы уравнивали скорости и наконец пошли, как скакуны у финишной ленточки – ноздря в ноздрю. Снова что-то загремело, раздался лязг, на панели зажглась желтая лампочка.
– Есть контакт! – доложил Андреев неизвестно кому.
– Закачиваем!
Локомотив, тянувший цистерну, опережал локомотив БЖРК на полкорпуса. Скорость была прежней – около шестидесяти километров в час.
– Сейчас мы по шлангу топливо перекачиваем! – пояснил Волобуев. – Вот, видишь стрелку!
На одном из датчиков стрелка двигалась почти от нуля к середине шкалы. Медленно, но верно.
Кудасов представил, как несутся сцепленные шлангом поезда. Если впереди окажется какое-то препятствие…
Стрелка добралась до конца шкалы.
– Контакт завершен! – снова сказал машинист. Александр подумал, что он докладывает Волобуеву, но тот никак не реагировал.
– Кому доклад-то, товарищ майор? – спросил старлей.
– Начальнику смены охраны, – ответил тот. – Думаешь, это так просто: встретились, закачались… Все под пулеметами, в повышенной готовности! Запомни, в наших рейсах ничего просто так не происходит!
Они вернулись в состав.
– А пятый вагон тебе Белов покажет, – сказал напоследок Волобуев. – Это его хозяйство.
В пятый вагон Кудасов попал на следующий день. Белов подвел их с Шульгиным к запертой двери в межвагонный переход и отпер ее, потом отпер следующую дверь. Она была гораздо толще обычной.