Если бы парень был из этих, то схватил бы его при выходе из подъезда. Или даже прямо на лестнице, в момент контакта. Взять с поличным – вот как это называется. С уликовыми доказательствами. А теперь где они, эти улики? Передатчик он тогда сразу же выбросил в Москву-реку. Дома осталась только ручка со спецчернилами. Ее тоже выбросит к чертовой матери! И что тогда? Да ничего! Хотя нет… Хронограф! Ах ты, сука шпионская!
Расстегнув браслет, он с маху швырнул часы на керамическую плитку пола. В рюмочной наступила тишина. Фальков встал и, набычившись, посмотрел вокруг.
– То-то!
Он поднял хронограф. Тот был цел и невредим.
– Сволочь!
Нетвердой походкой Фальков направился в туалет. Всклокоченный мужик с осоловелыми глазами, бессмысленно глядя в зеркало, застегивал ширинку. Фальков протянул ему часы.
– Держи, дружище, дарю!
«Дружище» сноровисто принял подарок, осмотрел его и немедленно исчез.
– Хоть бы спасибо сказал! – укоризненно сказал Фальков ему вслед.
Вернувшись в зал, он взял еще сто граммов и бутерброды с сырокопченой колбасой и сыром.
– За успех, дядя Веня! – он в два приема выпил водку, быстро проглотил бутерброды. Появился аппетит, и генерал заказал грилевого цыпленка и еще двести грамм.
Ничего они не сделают! Сейчас не те времена. Вон, по телевизору показывают: взяли одного профессора с поличным – кадровому американскому разведчику секрет нашей торпеды продавал! На магнитофон все записали, на видео… Раньше шлепнули бы профессора в два счета без всяких разговоров да заклеймили позором на вечные времена… А теперь не так: и адвокаты стеной на защиту встали, и общественность хай подняла… Дескать, и разведчик-то бывший, и торпеда не секретная, и видеозапись нечеткая… Американца помиловали и отпустили, а профессора судили-рядили да дали условно в конце концов…
Фальков и не заметил, как обглодал все кости и допил водку.
Ну, выгонят, в крайнем случае, всего-то и делов! Денег у него уже достаточно и лежат в надежном банке, какой ни в жизни не лопнет.
Домой Фальков пришел пьяным, но в хорошем настроении. Чтобы умилостивить Наталью Степановну, ему пришлось выполнить свой супружеский долг.