В случае поступления сигнала боевой тревоги командование от начальника поезда подполковника Ефимова переходило к командиру запуска, полковнику Белову. Сейчас начальник смены Евгений Романович Белов, глубоко затягиваясь сигаретой, выпускал дым через лошадиные ноздри в решетку вентиляционной системы, нарушая запрет на курение во время рейса. Но второй, а скорее, и первый человек в экипаже может себе это позволить. Тем более, что сейчас он выполнял ежедневный тест на боеготовность БЖРК, рассчитывая по поступившей из Москвы вводной координаты очередной цели и соответствующую боевую траекторию.
Стучали колеса, лязгали сцепки, раскачивался вагон, но все это было там, снаружи, в другой жизни. Здесь щелкали клавиши клавиатуры, сменялись цифры на голубоватом экране монитора, шло контрольное время. Двое операторов пуска напряженно следили за действиями начальника.
– Огонь! – резко скомандовал сам себе полковник Белов и так же резко нажал клавишу «Enter».
Ничего не произошло. Поезд не остановился, гидравлические домкраты не сбросили крышу боевого вагона, не выдвинулась труба направляющего контейнера, не вылетела, окутанная клубами дыма и пламени, похожая на карандаш ракета.
"Старший оператор запуска двадцативосьмилетний капитан Петров с острыми внимательными глазами стоял за спиной полковника и внимательно считывал информацию, от старательности шевеля губами. Ему казалось, что закономерная логика цифр в чем-то нарушена. Щелкнула клавиша ввода. До его слуха по-прежнему долетал лишь равномерный стук колес да поскрипывание рессор.
Сам полковник, завершив тест, притушил сигарету, сунул окурок в наполовину пустую пачку и откинулся на спинку кресла, прикрыв руками утомленные мерцающим светом экрана глаза.
Что за черт! Полковник протер глаза еще раз, но проклятое «НЕ» осталось на месте. Он оглянулся. Похоже, операторы ничего не заметили.
– Десять минут перерыв, – чужим голосом произнес командир пуска.