Попробовал получить пистолет и снова отказ – мол, сейчас идет инвентаризация оружия… Все стало ясно. Кроме одного: что делать? Он не видел наблюдателей, хотя кожей чувствовал чужие недоброжелательные взгляды. Наверное, если постараться, то можно от них оторваться. Но что дальше? Без поддержки, без документов, без явок… Куда он денется…
Прометей сидел у себя дома и допивал бутылку коньяка. Долбанный БЖРК! Будь он проклят! На нем получился прокол, а до этого столько лет все проходило гладко! Будь проклята армейская служба, которая на протяжении всей жизни не принесла ему ничего хорошего! Одну головную боль! Будь прокляты эти сволочи, что раскусили его двойную игру и теперь ведут тотальную слежку, загоняя в угол! Будь проклят и Курт, и Бицжеральд, и все, кто стоит за его спиной…"
"Время от времени он поднимал трубку то одного, то другого телефона, звонил по несуществующим номерам, подходил к окну и, прячась за шторой, разглядывал в бинокль двор, где так и стоял подозрительный белый фургон.
Он поднял бинокль и стал всматриваться в миллионы огней ночной Москвы. Это было прекрасное и успокаивающее зрелище, если бы можно было раствориться в нем, навсегда забыв о совершенных ошибках…
Вдруг в дверь постучали. Не позвонили, а именно постучали. Невероятно! Никто в столь позднее время не стучит в генеральские двери, да никто и не может пройти мимо консьержки, которая всегда предупреждает о визитере! Это могут быть только они!
– Подойди к двери! – крикнул он жене.
– Почему я? Есть же мужчина в доме, – Наталья Степановна оторвалась от телевизора, по которому говорили о каком-то убийстве.
– Подойди!!!
Взглянув на ужасное лицо мужа, Наталья Степановна уронила на пол очки и шаркающей старушечьей походкой двинулась к двери.
На экране телевизора показывали черно-белый кафель туалета бара «Ночной прыжок» и распластанное на нем красивое женское тело в черно-белой одежде.