Да и зачем? Если я не нужна ему была двадцать пять лет, то и сейчас радости от встречи будет мало. К тому же я совсем не знаю, что он за человек, что у него на уме, лучше не иметь никакого отца, чем лживого и злого.
— А бабушка что-то говорила о нем?
— Да, что мама была молодой влюбленной дурой, что она недосмотрела за ней, а он ее бросил и так больше никогда и не появился в нашей жизни. А что происходит? Что-то случилось?
Тимур смотрел странно, в темных глазах отражались огни автострады.
— А отчим, он обижал тебя?
Не понравился вопрос.
Это не их дело, кто и когда меня обижал, это было давно, и я со всем справилась сама. Мне сейчас не нужна жалость от запоздалых защитников."
"— Других тем для разговора нет? Или вам так стало остро необходимо перетрясти мое грязное белье? Узнать, кто и когда меня обидел? А что дальше? Поднимем флаг и пойдем наказывать обидчиков? Если на то пошло, то Святослав в свое время не очень отличался приветливостью в мой адрес. Его первого казним?
Раздражение нарастало, не люблю я такие вопросы о прошлом.
— Свята я накажу.
— Да, погрози пальцем и поставь в угол. Думаешь, не поздно это делать? — Повысила голос, тут же взяла себя в руки, посмотрела в бледное лицо Захара. Могут ли быть отцы в ответе за своих детей? Спорный вопрос, но я его не виню.
— Как ты попала на аукцион?
— Я говорила, случайно. Встретила одноклассницу, она как бы по секрету поделилась городской сплетней, я зацепилась за эту идею.
— Что дальше? — Тимур двигается ближе, а я, не поворачиваясь, кожей чувствую взгляд и ярость Захара.
— Дальше вы знаете, — говорю спокойно, сама себе поражаюсь. Хорошо, что меня купил Шумилов, а не тот армянин.
Театр абсурда и чудовищных событий, что происходят в нашем мире. Покупка человека, девственности, не страшно, но дико.
— Ты согласилась снова на предложение Захара.
— Меня обманули, та самая одноклассница вписала в документы свой расчетный счет, я не обратила на это внимания.
— Вот же сука.
— Но вы ведь знаете все это?
— Знаем.
— Зачем спрашиваете? Снова проверка? Не устали никому не доверять? — горько улыбаюсь.
— Дело не в этом, — ТТ трогает мои пальцы, смотрю на наши руки.
— В чем же?
— Я все пытаюсь понять, какая ты, не жалуешься, не просишь помощи, стойкий оловянный солдат, а при этом хрупкая девочка.