Игнатов оборачивается, мы с Тимуром вдвоем едем на заднем сиденье его «Гелендвагена», улыбается нам, черт хитрый, ТТ морщится, Игнат подмигивает.
Он все знает.
Вообще, всё и обо всех в этом городе и в радиусе двухсот километров от него. Короткая стрижка темных волос, хитрый прищур голубых глаз, Игнатов — мой ровесник, а наглости и шуток в стиле черного юмора у него столько же, что и у ТТ.
Игнатов Александр Александрович, если короче, то Игнат, но это для своих или за глаза. Мы с ним до всех событий играли в покер по субботам в сауне, словно это было не с нами и в другой жизни.
До него был один уважаемый человек, а до него еще и еще, тогда их называли смотрящими или авторитетами, но сейчас это бизнесмены, что ведут обычный, с их точки зрения, образ жизни. И они не сами себя поставили на это место, есть более высокие структуры, что руководят уже ими.
И тут дальше все зависит от этого человека: либо город может утонуть в наркоте и трафике оружия, вечных разборках и беспределе или жить в относительном порядке и по установленным законам.
Игнат решал дела легко, но жестко, спуска не было никому, поэтому и был порядок. И наш единственный входной билет в дом Чернова — это именно он.
— Насчет собачек не знаю, но он помогает музыкальной школе.
— Хорошо, я тогда изнасилую его смычком, обещаю, ему понравится, — Тимур вставил свою пошлую шутку, Игнат засмеялся.
— Слушай, ТТ, давай опять в киллеры, я у тебя буду постоянным клиентом, начнем мочить врагов, пускать пули справедливости в лоб. Ты это красиво делал, я читал дела, их куча нераскрытых лежит в архиве.
— Нет, я пас.
— Шума, а ты уже сынка своего наказал за то, что дом папке взорвал? Пиздец, у нас какая-то конченая молодежь, ты извини, что я так о твоем сыне, но нужно быть отморозком, чтоб так поступить.
— Нашел?
— Конечно. Свята твоего конечно немного прессанули, но он оказался разговорчивым."
"— Наказал в лечебнице сейчас бороться с наркозависимостью. Вот ты не поверишь, но я бы легко определил его на нары, но мать его выебет мозг за отпрыска. Пришлось замять все это дело, Свята — на реабилитацию, Марину послать подальше, да и любовника ее.