— А Егоров там, каким боком?
— Да, совсем обозревший, то офисы мои обыскивает, то жизни учит. Он же не думает, что если носит прокурорские погоны, то ему все можно?
— Да, этот крысеныш давно воду мутит. Но я надеюсь, он ничего не нашел?
— Если бы нашел, ты бы первый узнал, не смеши меня Игнат.
— Ой, не дай бог, все эти семейные разборки, я только поэтому все еще холостой и ни к кому не привязанный, — Игнатов быстро перевел тему, он все прекрасно знает, а если не лезет, значит, доверяет.
Водитель просигналил, все посмотрели вперед, три автомобиля встали у массивных ворот.
— Ну так мне вас пытать или сами расскажете, в чем дело? Девчонка, да? Я так и знал, пропали парни. Чья?
Мы с ТТ молчим, как школьники на уроке алгебры, только переглянулись. Никто не может так открыто назвать Сашу своей, это значит задеть чувства другого. Удивляюсь, как у нас так вышло?
— Наша она, наша, Игнат, давай без стеба и шуток, вот реально не до них, — я ответил за двоих, Игнатов лишь удивленно округлил глаза, но промолчал.
— Хорошо. Я помогу, для этого и еду, но вы ведь прекрасно понимаете, что у меня свой интерес, и далеко не личный, хотя Чернов давно нарывается, думая, что он бессмертный и ему все дозволено.
— Понимаем, чего ты хочешь?
— Об этом потом, а сейчас мальчики молчат, не делают резких движений, говорить будет папа. И про вашу девчонку я все знаю, не объясняй.
Только я хоть что-то хотел сказать в общих чертах, почему Саша оказалась у Чернова. Игнат перебил, теперь в глазах ни капли иронии, он серьезен и собран, чего ждет и от нас.
— ТТ, ты услышал? Никаких закидонов, мы едем говорить, а не убивать и калечить.
— У нас по закидонам сейчас Шумилов я на редкость спокоен, — Тимур ответил, все снова посмотрели в окно, уже темно, лишь яркие фонари освещают забор и крышу дома.
— Он там что, помер, меня не дождавшись? Сеня, посигналь, пусть впускают, а то стоим, только бензин жрем.
Но сигналить не пришлось, ворота открылись, пропуская наш кортеж на участок.
Сердце забилось быстрее, сжимаю кулаки, поднимаемся на крыльцо, охраны Игната и чужой человек семь, у каждого под пиджаком кобура. Нас сопровождают по коридору, а потом, открыв массивные двери, впускают в столовую.
Саша сидит за столом, в глазах слезы, страх, а еще надежда. Моя маленькая храбрая девочка, у нее порвано платье и разбита губа.