– Скорее угрожал вам немедленной смертью. – покачал я головой. – Это несколько другое. Возможно, вас не рискнут вырезать в нашем присутствии, но через сутки игроки уйдут. И вот тогда вы умрете. Считайте это предсказанием.
– Мы не можем знать этого точно. – возразил Унр. Скорее уже по инерции, желая отвлечь внимание от нарушения правил. И я это позволил…
– Благодаря действиям одного из эмиссаров, король Фыыр погиб. Кто бы из принцев ни унаследовал его имя и трон, он должен будет почтить память отца. И вряд ли захочет слушать оправдания и разбираться в степени вины.
– Положим, это действительно так. И все мы завтра умрем. Что дальше?
– Я могу дать вам иной выбор. Присягните мне на верность, и я сумею защитить вас.
– Мы уже присягали императору.
– Вряд ли системной клятвой. К тому же, если вас ещё можно понять и простить, то неужели вы думаете, что ваш император проживет сколько-нибудь долго? Впрочем, я согласен подождать с присягой до тех пор, пока ваш сюзерен не умрет.
Как ни парадоксально, но отказ меня даже слегка порадовал.
– Речь идет лишь о нашей группе?
– Нет, о всех пленниках. Вашей задачей будет лишь убедить остальных рекрутов. Я обеспечу вас всем необходимым, назначу жалование и, по прошествии десяти лет, желающие смогут уйти в отставку. Если будет такая возможность, то я даже помогу им вернуться на родину…
– Значит, мы можем никогда не вернуться домой?
– Такова цена.
Для большинства землян статус игрока звучал синонимом смертного приговора, однако в рамках системных миров хватало желающих его получить. Высокая смертность на начальном этапе компенсировалась перспективами. Могущественные игроки пользовались уважением сородичей и могли жить практически вечно. Пока их не убьют…
– Мы можем подумать?
– Конечно.
* * *Отказались семеро. Не так уж мало, но и не много. Их отвели в сторону, вновь связав, тогда как остальные принялись за работу. Сам по себе процесс переноса пленников требовал от меня минимума внимания.