Как начинается общегородской шухер, так там выставляют ОМОН и начинают шмонать машины, а моя вполне может быть в какой-нибудь ориентировке. Или я сам. Тормознут для проверки документов, а потом полезут по машине.
Безопасней всего здесь. Но тогда приходится как-то вовлекать «хакеров» уже в свои дела, а этого не хочется. Это и для них не очень хорошо, и для меня тоже. Но какой еще выбор?
Надо с Большим поговорить. Просто сообщить ему, что я пока скрываюсь. Во избежание, так сказать. Видел слежку за своей квартирой, например.
Да, все же сюда, на раскладушечку. Безопасней всего, тут даже наблюдение и все такое, что я повторяться буду. Просто сидеть и не отсвечивать, в спортзале качаться да «хакеров» стрелковому делу учить.
В общем, я остаток дня провел на базе «хакеров». Провел как раз урок по стрельбе и да, позанимался в спортзале, потом чуть обжился в комнате, сходил поужинал.
Доехал без приключений под надоевшим уже осенним дождем, поставил замызганную по крышу «Ниву» на стоянку, потопал домой, как уже делаю обычно, пешком. Постоял в темноте, выискивая возможную слежку, но никаких явных ее признаков не обнаружил.
Тихо и медленно вышел в подъезд, стараясь не шуметь. И тут, в эту самую секунду, завибрировал в кармане телефон. Секретный телефон, о котором никто не знает, так что ответил я сразу, потому что это или Костя, или максимум кто-то от Кости. Кто-то, кому он этот номер дал. Но голос в трубке оказался другим. Я даже почувствовал, что голос знаком прототипу, но и картотека прототипа сразу опознавать его отказалась.
– Старший сержант Бирюков, это майор Барановский, – сказал этот самый голос, уверенный и чуть хрипловатый. – Я у тебя в квартире сижу, один, ничем тебе не угрожаю, так что не делай глупостей, пожалуйста. Просто заходи. Нам с тобой поговорить надо.
Барановский, майор Барановский, голос вдруг быстро и гладко совместился с фамилией.