Я присел, схватил его за ручку на бронике, втащил тело в подвал, закрыл за ним дверь. Ощутил легкую слабость – что-то у меня адреналиновый отходняк рановато начинается, перекипел, твою мать.
Дальше, дальше…
Я прошел еще метров пять или шесть, чувствуя, как немеет кожа лица, словно я собираюсь свалиться в обморок. Такое ощущение бывает, когда лежишь, лежишь и вдруг резко вскочишь.
Что за…
И вдруг мысль вспышкой: «Я же убил человека в темноте!» – то есть пробил проход.
Рывком развернувшись, я бросился обратно к двери, чтобы успеть ее толкнуть, впустить сюда хоть немного света, попутно пытаясь вытащить из поуча фонарик, но…
…но не успел.
Пол ушел из-под ног. Все ушло, пол, стены, мир вокруг, осталась лишь слепящая Тьма и бесконечная пустота, и я, висящий в ней. И ощущение жуткого горя, сменившегося бесконечной радостью, потому что в этой Тьме моя рука встретила ее руку.
И Тьма вдруг сменилась просто темнотой, и лишь присутствие близкого прокола в мироздании водило вдоль позвоночника ледяными пальцами.
– Любимая? – спросил я, скорей тихо выдохнул.
– Блин, мне показалось, что я тебя потеряла, – в голосе Насти даже волнение какое-то другое. – Хорошо, что руку нащупала. Так мы что, перенеслись?
Я щелкнул фонариком, обведя лучом стены вокруг.
Это не подвал, где я был только что. Но и не насосная станция в Форт-Мак-Мюррее.
– Перенеслись, – кивнул я. – Только хрен знает куда.
– А что не так? – Настя удивилась.
Ну да, я успел побандитствовать в том мире, а для нее и секунды не прошло.
– Они уходили с такой же насосной станции, – объяснил я, пытаясь себя, по-детски ликующего, представить рассудительным и спокойным. – А это точно не она.
– О-ой! – Настя явно расстроилась. – Но в любом случае что здесь сидеть? Вон дверь. – Она лучом своего фонарика показала на дверь в торце помещения. – И когда ты успел ночник надеть?"