Кстати, фургончик не девайте никуда, он еще два раза понадобиться может, по моим прикидкам.
– Стоит.
Большой не выглядел за разговором ни настороженным, ни подозрительным, но напряжен был явно. Но это от нехорошего положения бригады на настоящий момент.
– Если с Вахой разберемся, Мартыну говорить будешь?
– Хэ-зэ, не знаю. – Большой вздохнул тяжко. – Победителей не судят, но побеждать надо чисто и четко, чтобы никаких «по очкам», тогда можно будет сказать. Кстати, – он явно задумался, – надо бы бакланов этих с Восьмого Марта прозвонить мальца.
– На кой?
– Расходники, – хмыкнул он. – Одноразовые. Для таких в мокрушники податься за честь, а их не жалко никому. Займусь.
– Так они у меня чуть не кровники уже.
– Может, и так. – Большой кивнул. – А может, и нет. Они на тебя заказ взяли и накосячили, тут ничего личного. Ты чё, столбом стоять должен был?
– Тут тебе видней, – не стал я возражать.
Большой только хмыкнул. Затем спросил:
– С Жанной как разбираться будешь?
Вопрос не просто так. На самом деле вариант «разбирательства» там всего один, и обязанность прежде всего на мне. Моя баба сдала кого-то из братвы, пусть и меня, – мой косяк. Но дело в том, что никаких особо отрицательных эмоций такая Жаннина подлость у меня не вызывала.
– С Жанной буду разбираться после всего.
– Чё так?
– Да то, что я бы возле нее засаду на меня и разместил.
"– Наверняка, – чуть подумав, кивнул Большой. – Ладно, с этим спешки нет, но нельзя съехать дать, пример нужен.
– Оно понятно.
В общем, со своей братвой как-то разобрался пока. Не начнут предъявлять, что-де оторвался от коллектива и все такое. Я ушел в подполье, занят делом. Но с Вахой все же надо что-то решать, теперь хотя бы уже из принципа.