К счастью, лошадей успели вывести из загоревшейся конюшни, и я уже подумывал, что пора бы нам и честь знать. Оставлю только трактирщику денег на восстановление. Хоть технически не мы сожгли таверну, именно на нас шла охота ищеек Бутурлина.
В отдалении послышались топот копыт и металлический лязг. Селяне расступились перед крупным отрядом вооруженных копьями и саблями всадников в панцирной броне с остроконечными шлемами. Возглавлял их воин пятидесятого уровня, как я понял, являющийся местным бароном.
— Что здесь произошло?! — гаркнул он голосом привыкшего повелевать человека. Вояка до мозга костей, однозначно.
— Барин! Сохраните! Вот они, разорили, — с каждым тычком трактирщика в нашу сторону мне все меньше хотелось ему помогать. — Сожгли мою таверну! Как же я теперь буду медовухой вас поить-то?!
— Замолкни, Варсонофий! — сурово приказал воин. — Кто вы такие?
— Обычные путники, — я смело вышел вперед под выставленные копья. «Героическая песнь» все еще работала, как и воздушный щит Иры, так что бояться было особо нечего.
— Обычные путники, значит, — хмыкнул барон Гедеон, ни капли мне не поверив.
Всадники не спешили слезать с лошадей. Они вообще не стеснялись открыто окружать нас! Да уж, похоже, мирного решения не будет. Ладно, сделаем еще попытку.
— Князь Александр Морозов, — я высокомерно закатил глаза и цедил слова через губу. — И это я должен задавать вопросы. Почему ты не способен поддерживать безопасность на вверенных тебе императором землях, барон?
Как Уна успела мне шепнуть, Гедеон первый в своем роду, получивший три деревеньки за военные заслуги вместо попавшего на каторгу предшественника.
Недавнее возвышение имело свои негативные последствия. Например, старая аристократия не признавала новое дворянство и всячески игнорировала «дерзких выскочек».