У него возникло ощущение, что ствол увеличился до размеров бревна. Можно представить, какая в этом случае будет выпущенная пуля, наверняка с чугунное ядро, которое просто впечатает его в каменную кладку.
— Ну?! Считаю до трех, если не скажешь, что это за человек, то я стреляю. Раз, — медленно стал считать Сомов, поднимая пистолет на уровень груди. — Два…
В его лице что-то переменилось, похоже, что он действительно готов был действовать.
— Как же ты узнаешь, если убьешь меня? — почти насмешливо спросил Беспалый.
Лицо комиссара застыло. Ага, взвешивает шансы «за» и «против». Похоже, стрелять все-таки не будет."
"— А я ведь тебя подозревал, — протянул Сомов. — С самого начала подозревал. Вор всегда остается вором. Это пусть другие верят, что ты перевоспитался, а меня-то не проведешь. Кто это? Никифор?.. Велесов?.. Дюжев?.. Нефедов?.. — Беспалый молчал. Ствол пистолета слегка дрогнул, на губах комиссара появилась злая улыбка. — Впрочем, это уже не имеет никакого значения, придется начинать с тебя.
Беспалый не однажды ловил себя на том, что в минуту смертельной опасности неимоверно обостряются все его чувства. В этот раз интуиция вновь подсказала ему верный ответ.
— Он находится не в лагере… — выпалил Тимофей. — Если ты меня убьешь, то никогда не узнаешь о нем.
— Это не Веселовский?
— Я не знаю, как зовут этого человека, — как можно тверже заверил Сомова Беспалый. — Я с ним должен встретиться послезавтра.
— Где?
— Он должен прийти в лагерь. Без меня вы не узнаете, кто этот человек.
Сомов колебался недолго:
— Хорошо… Ты мне его покажешь. — И, повернувшись к девушке, добавил: — А ты, детка, молодец, хорошо сработала.
* * *После этого случая Сомов вел себя при встрече с Беспаловым так, как будто бы между ними ничего не случилось. У них не было возможности остаться наедине, но когда их взгляды неожиданно сталкивались, Тимофей взгляд не отводил, а стойко выдерживал взгляд Сомова, будто бы принимал его вызов.
Серьезный разговор между ними состоялся на исходе вторых суток, после полевых учений.