Повернувшись к Петру, он спросил:
— Ты все взял?
— Да.
— Уверен, что сохранится вся палитра?
— Для него это не первый заказ, — убежденно заверил Петр, — настоящий профессионал.
— Хорошо, — сказал Тарантул, отходя от икон.
Купив свечу, Тарантул встал у стены и стал наблюдать за Петром. Вытащив из кармана ручку, тот направил ее сначала на одну икону, потом, сделав два шага в сторону, на другую. Со стороны его поведение могло сойти за некоторое чудачество, если не знать о том, что в корпус ручки был встроен фотоаппарат с очень чувствительной оптикой.
Тарантул успокоился — кажется, все идет по плану. Запалив свечу, он поставил ее перед иконой.
* * *Макс сидел на стуле, в центре комнаты. Стул был намертво вкручен в пол. Вокруг белые стены. По замыслу неведомого дизайнера именно такая обстановка способствовала подавлению воли. И, надо признать, он был недалек от истины. Во всяком случае, подобный интерьер оптимизма не прибавлял."
"Тарантул стоял напротив. Если разобраться, тоже все логично, он подавлял своим ростом.
— У меня сложилось впечатление, что в прошлый раз ты был не до конца со мной откровенным, — печально сказал Тарантул, сверля Макса холодными, безжизненными глазами.
Было заметно, что чужая ложь несказанно коробит его праведное нутро.
— Откуда такие подозрения? — равнодушно спросил Макс, слегка пошевелив руками.
— Ты говорил, что служил в ФСБ, — напомнил Константин Игоревич.
— Было дело, — легко признал Макс.
— Ты дурканулся. Мы навели о тебе справки… У нас тоже имеются кое-какие возможности. Человек с таким именем там не значится. Это во-первых… А во-вторых, тебя видели в Троицкой церкви. Еще ты приходил к княгине Голицыной. И держался ты с ней почти по-родственному.
— Вы следили за мной?
— Не без того.
— Странно, что я вас не заметил. На подобные вещи я очень чувствителен. Впрочем, вокруг меня все время вертелся какой-то бомж, но я как-то не придал этому значения. — Тарантул невольно улыбнулся. — Выходит, это был ваш человек.
— Так вот, я повторяю свой вопрос, что ты за человек и чего ты хотел от старухи?
Тарантул не сердился, он выглядел очень дружелюбным, и голос отдавал какой-то располагающей теплотой.