Новые взрывы подбрасывали ее снова, измельчали, высушивали, прожигали как под пламенем горелки. Мрак прорычал:
— Они с ума посходили!.. Там давно не осталось ничего живого!
— Операция устрашения, — ответил Олег горько. — А бомб им не жалко. Новые сделают. За счет этих же горцев.
Земляная туча долго висела в израненном воздухе. Солнце начало пробиваться как сквозь серую пелену. Это напомнило Олегу страшное видение, когда после удара огромного метеорита в атмосферу было выброшено столько земли и земляной пыли, что несколько лет Солнце можно было видеть на страшном сером небе только как едва заметное желтое пятнышко.
Мрак взвыл, пыль редела, только что цветущая долина перед ними стала похожей на поверхность Луны. Все жилое и живое исчезло. Эти бомбы проникали на десятки метров вглубь, выбрасывали мертвые породы. После ударов сотен и сотен бомб здесь не осталось в живых даже микробов. Мертвая выжженная почва, нет даже дыма, нет намека на дымящиеся развалины.
Он обвел потрясенным взором вечные неживые горы, холодное небо, снова неверящими глазами уставился в долину, совсем недавно зеленую и веселую, а теперь…
— Убивать!.. — вырвалось из него яростное. — Я их будут убивать… вечно убивать за такое!..
— Да, — прошептал Олег, — теперь они… с высокими технологиями — хозяева на этом шарике…
Мрак вскинул голову. Если бы взгляд мог убивать, небо сейчас заполнилось бы обломками самолетов.
— Почему? Почему они так… этих людей?"
"— Не сдавались, — ответил Олег хриплым голосом. — Есть народы, которые сдаются легко… к примеру, русские, несмотря на все свои вопли о величии и несгибаемости, и есть народы, которые выстаивают в самом деле. Без криков о величии и несгибаемости. Сколько веков курдов пытаются ассимилировать!.. Ни фига, держатся. А русские, к примеру, едва попав в чужую страну, тут же рядятся под местных. Сколько миллионов ушло после революции во Францию, Германию, за океан?.