Если за двенадцать секунд добегут до вон того ржавого рельса, что на грани света и тьмы, то он забросит автомат за плечо и уйдет, можно попробовать зайти сверху, вон там хитрая вентиляционная труба… а если не добегут, то на кой черт загрязнять генофонд больными хромосомами?
Они бежали, задыхаясь, он видел их широко раскрытые рты, позор для тренированных десантников, и нет скидки на офицерские погоны, офицеры должны подавать пример, а не выбивать для себя скидки…
Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать… И еще секунд пять бежать до ржавой нитки рельса.
Двое-трое оставшихся в живых попытались ответить огнем, пули звонко чиркали внутри бетонной трубы. Двумя очередями удалось заставить их выронить оружие. Ладно, — подумал он хмуро, — генофонд не нарушен. Если рассуждать по-государственному… тьфу, с точки зрения всего человечества, то это племя разрослось, разрослось.
Почти машинально на бегу наклонился, а через пару широких прыжков обнаружил в руке тяжелый пистолет. Сейчас он вбежал в зону яркого света, бункер огромен, как ангар для самолетов, поспешно сосредоточился на снайперах, метнулся в сторону, пуля звонко цокнула в бетон, пробежал пять шагов, резко ушел кувырком в сторону, и в то место, где он только что был, с визгом ударил комок металла.
Из одного из грузовиков посыпались солдаты, стреляя на ходу. Второй грузовик с ревом понесся вдоль стены, явно намереваясь отрезать его от туннеля. Олег хладнокровно выстрелил из подствольного гранатомета. Грузовик тоже не жаль, устарел, теперь на вооружение поступают новые образцы, более экономичные и мощные. Надо очищать дорогу прогрессу.
Взрыв разнес кабину, десантники выпрыгивали, падали под пулями: снайперы, получив ложные образы, стреляли часто и точно.
"В его сторону бежали фигуры в пятнистых костюмах, стреляя на ходу. Выметнулся быстрый джип, крупный парень вовсю палил из крупнокалиберного пулемета.