Майор покачал головой:
— Они там офигели? Там же целый батальон крепких ребят!
Несколько минут прошло в ошеломленном молчании, затем оператор сказал упавшим голосом:
— Пройден шестой сектор!
Десантники переглядывались, майор прорычал:
— А где была охрана?.. Где были эти сволочи?
— Господин майор, — сказал оператор с упреком, — нехорошо так о павших. Ни один не отступил…
Молчание становилось все тяжелее, воздух сгустился. Взгляды скрестились на операторе. Он поежился, произнес упавшим голосом:
— Объект прошел пятый сектор!
Гельман нарушил молчание:
— Полчаса тому я там проверил все.
— Сэр, — сказал оператор, Юлии почудилась насмешка, — она там и осталась.
Некоторое время все прислушивались, наконец, майор не выдержал:
— Ну, что там?
Оператор ответил с нервным смешком:
— То, что вы и ожидали, сэр. Он в четвертом секторе.
— Охрана?
— Они дали бой. Было море огня. Все стены потрескались от пуль.
— Но…
— Он прошел, сэр.
— Проклятие!
Юлия затаила дыхание.
Оператор сказал совсем тихо, но чувствовалось, как дрожит его голос, а все тело бьет крупная дрожь:
— Третий сектор…
Майор сказал быстрым нервным голосом школьного учителя:
— Там потолок с турельными пулеметами, автонаведение…
— Сэр, автоматика не сработала. Рекомендую во втором секторе переключить на ручное.
— Рекомендация… принята.
Все пятеро напряженно вслушивались. Юлия боялась кашлянуть, в ответ могла получить очереди из десятка автоматов плюс из двух крупнокалиберных пулеметов из-под потолка.
Майор, Гельман и его оба лейтенанта с автоматами на изготовку встали наискось от двери. У Юлии замерло дыхание: у Олега не будет ни единого шанса, автоматные очереди прошьют его вдоль и поперек, изорвут его прекрасное сильное тело…
Негр, в нашивках которого она так и не разобралась, сказал по-английски:
— Он уже вошел во второй сектор?.
— Войдет и в этот, — ответил майор с неожиданной враждебностью.
— Но…
Что-то словно коснулось мозга Юлии и подсказало зажмуриться как можно плотнее, наклонить голову, а если сможет, то еще и закрыть глаза ладонями.
Внезапно раздался страшный, разламывающий череп грохот. Вспыхнул дикий, режущий глаза немыслимо яркий свет. Даже под плотно сжатыми веками прикрытые ладонями глаза словно взорвались изнутри.