Пронизывающий плазменный свет выжег мозг, она задохнулась, в груди начался кашель, она ухватилась за грудь…
В помещении была угольная чернота. Через мгновение сильные руки сорвали зажимы с левой руки. Юлия усиленно хлопала веками, нагоняя слезу. Из тьмы начали выступать смутные очертания стен, труб, распластанных стонущих тел. Прозвучала короткая автоматная очередь, потом еще три одиночных выстрела. Голос Олега успокаивающе прогудел в ухо:"
"— Это я, я… Они ослепли… минут на пять, но, сдуру, могут и на голос.
— Правильно, — одобрила она сиплым, как у пропойцы, голосом. — Никаких шансов ворогу!
Смутные силуэты наливались жизнью и красками. Разорвавшаяся граната, как ей показалось, ослепила не только людей, но даже приборы и выжгла краску на стенах. Или это в глазах все же потемнело.
Он ухватил ее за руку:
— Надо уходить. У нас почти нет времени.
Из угла донесся стон. Негр катался по полу, выл от ужаса, весь покрытый крупными каплями мутного вонючего пота. Толстые безобразные губы тряслись, черные кулаки усиленно терли глаза.
— Господин!.. Господин!.. Не убивайте… Мы только исполняли приказы!
Олег холодно взглянул на него, шагнул мимо. Юлия уперлась:
— Ты что же… даже не убьешь этого мерзавца?
— Зачем? — отмахнулся Олег. — Он только исполнитель. К тому же уходим.
Юлия взвилась от негодования:
— Исполнитель? Чересчур старательный! Мог бы взяться за работу инженера… А если мозгами слабоват, то хотя бы грузчиком на стройке!.
Олег потащил к пролому на месте двери:
— Уходим. Я никогда не убиваю без необходимости.
— Он сволочь!
— Это не мое дело, — ответил Олег.
Она с такой силой рванулась, что выдернула руку из его пальцев. Олег глазом не успел моргнуть, как она подхватила с пола толстый стальной прут, развернулась и с силой обрушила его на негра. Тот в страхе закрыл ладонями лицо, но Юлия изменила направление удара, и конец стального прута ударил по причинному месту.
Негр взвыл, скрючился, ухватился обеими руками за покалеченное место, из глаз побежали слезы.
— Ну, — спросила Юлия с угрозой, — повтори, что ты обещал!
Она замахнулась снова. В глазах негра был такой ужас, ушибленное место — самое драгоценное — от нового удара закрывал не только ладонями, но и локтями, плечами, всем телом. Но тяжелый прут просвистел и обрушился на менее драгоценное — голову. Раздался треск, будто расколотили кафельную плитку.