Единственный, с кем я почти не играла. Тот, чья судьба какое-то время была мне небезразлична. И кто, даже оказавшись под гнетом серьезной клятвы, нашел в себе силы ей противостоять.
– Встань, – так же тихо попросила я, опуская руки. А когда Рокхет навис надо мной тяжелой горой, еще тише добавила: – Теперь ты должен подтвердить отказ перед верховной богиней. Все, что от меня зависело, я сделала. Но обряд нужно провести, пока не закончилась ночь, иначе он утратит силу. Эйлинон, у тебя есть нож?
Молчаливо следящий за мной друид без лишних слов протянул требуемое.
– Кровь сделает твою клятву недействительной, таковы правила, – добавила я, вложив в руку тяжело дышащего оборотня короткий, обоюдоострый клинок. – Разрежь руку. Дай крови упасть в бассейн. Скажи богине, что отказываешься от тех слов, что произнес в храме. И на этом все закончится.
Рокхет нахмурился, но не сдвинулся с места.
– Не глупи, лохматый, – настойчиво повторила я, подтолкнув его в плечо. – Ночь не бесконечна. Иллари не будет долго ждать.
– Зачем ты это делаешь? – спросил друид, когда волк все же внял голосу разума, развернулся и на негнущихся ногах направился к бассейну, на дне которого по-прежнему искрилась и переливалась золотыми искорками освященная богиней вода.
Я отвернулась:
– Потому что на таких, как он, нельзя надевать ошейник. До встречи, Эйлинон.
– Прощай, душа моя, – печально улыбнулся друид, вкладывая в мою ладонь листок мэртоса с начертанным на нем именем. А когда я молча спросила, тот ли это маг, которого он мне обещал, так же молча кивнул и подхватил упавший с моих плеч плащ, в котором больше не было надобности.
* * *Дворец я покинула сразу, не дожидаясь, пока Рокхет завершит ритуал, а Иллари подтвердит, что сделка между ними расторгнута. Все, что от меня требовалось, я уже сделала. С Эйлиноном разногласия уладила. С его далеким предком тоже поговорила. Скорее всего, когда я приду сюда в следующий раз, старейший в лесу мэртос станет еще выше и массивнее, а мне, наверное, будет приятно посидеть в его тени и уже без грусти вспомнить наше общее прошлое.
Но это будет потом. Когда-нибудь, когда я найду в себе силы сюда вернуться. Когда моя память уснет и мне больше не понадобится делать усилие, чтобы не дать ей поколебать мое душевное равновесие.
Насчет всех тех, кто по вине Айэлнона раньше времени сменил форму, я почти не беспокоилась. Даже если они не захотят возвращать человеческий облик, ничего страшного не произойдет.