— Я знаю, что ты делала ЭКО. В тот самый день, — выдает он победно и, развернув вокруг оси, притягивает меня ближе. — И солгала мне.
Препираться больше нет смысла. Все так…
— Солгала, чтобы ты не проверял тройняшек, — шиплю в его самодовольное лицо. Защищаю детей, потому что жутко не нравится мне затронутая тема. Пусть этот одержимый уберет свои загребущие лапы от моих чертят! — Чтобы не тратил время и ресурсы напрасно.
— Почему напрасно? — изгибает бровь. — Прекрати выкручиваться, Агата, — цедит разочарованно, будто я сердце у него из груди прямо сейчас вырываю.
— Потому что это невозможно, — сбрасываю его руки с себя и отталкиваю. — Мама бы никогда не позволила использовать на мне непонятно чей материал, — Туманов чернеет от такой грубой формулировки. Но я не останавливаюсь: — Она знала всю ситуацию. И не рисковала бы мною после того, как я чуть не сдохла при первой беременности.
Закрываю рот, до скрипа стиснув зубы. Лихорадочно пытаюсь погасить лаву внутри себя, но потухший за годы вулкан грозится рвануть в ближайшие секунды.
— Что с тобой произошло? — тон Адама смягчается, становится взволнованным. От раздражения не остается ни следа. — Когда?
— Восемь лет назад. Внематочная беременность. Разрыв трубы, экстренная операция, полное удаление одной, воспаление второй с последующей непроходимостью. Невозможность зачатия естественным путем. Все, — чеканю отрывисто. Коротко. Рвано. Чтобы не разрыдаться. Только не при нем и не сейчас.
— Восемь… — подсчитывает в уме. — Это тебе было… лет восемнадцать. Так рано, — сводит брови. — И от кого забеременела? От того докторишки? Он виноват?
— Это абсолютно неважно, — взмахиваю хвостом, и кончики прядей бьют по щекам. Отгоняю непрошенные слезы. — Никто не виноват. Итог такой, как есть. Я бесплодна. ЭКО было моим единственным шансом забеременеть. И мама от меня ни на шаг не отходила, все контролировала, — собрав последние остатки сил, упрямо смотрю в глаза Туманову. — Забудь, Адам, тройняшки не твои.
— Они похожи на меня, и… Я сдал тест ДНК, жду результаты, — совершает контрольный выстрел. Уничтожает меня жестокой правдой."
"Чем я лучше Лоры? Меня так же использовали, чтобы подобраться к детям и взять материал. А я и рада отдаться, поверив во вспыхнувшую страсть.
— Что же, ожидаемо, — сипло проговариваю, сокрушенно глотая ком обиды. Но он в горле застревает, царапает, душит. — Вместе с Алешкой? Сыном Лоры? — догадываюсь мгновенно.