– Ань, ну ты чего? Вон мы всей семьей к тебе приехали! – кивнул на всех ужинающих за большим столом Алексей. – Чего тебе, мало, что ли, нас четверых? Это детвора с дороги пока такая тихая, а вот как только выспится да немного отдохнет, такой тарарам у тебя здесь устроит! Сама таким гостям рада не будешь!
– Да что ты такое говоришь! – всплеснула руками Анна. – Мне ведь это за счастье! Хоть детский смех слышно будет, а то тихо в доме, как на… – и она перекрестилась на икону Богородицы в углу.
– Ну, тогда ладно, – улыбнулся Лешка.
– Конечно! – воскликнула та с искренней радостью. – Аннушка поедемте, пожалуйста, с нами, нам с вами вместе будет так хорошо!
– Тетя Аня, ну пое-едем, – заканючила Настя. – Батюшка с Ильюхой все равно будут с мужчинами свои беседы вести, а мы, дамы, с вами станем держаться, – и она, соскочив со стула, подбежала к тете.
– Ох и лиса! К любому, когда ей надо, подластится, всегда сможет, – покачал головой Алексей.
Егорьевское встретило Алексея деловой суетой. На прежнее захолустное и глухое имение теперь оно было совсем не похоже. На нескольких широких улицах виднелась пара сотен домов, высилась новая церковь, а из труб длинных производственных строений шел дым.
Сама помещичья усадьба тоже разрослась. Возле нее появилось несколько жилых домов, хозяйственных и производственных построек.
– Ваше высокоблагородие, во вверенном вами имении все порядком и без всяких происшествий, – докладывал в избе-правлении бывший ротный каптенармус Елкин.
– Потап Савельевич, дорогой, – Алексей, широко улыбнувшись, обнял своего управляющего, – ты давай это, с отчетностью пока повремени. Я с семьей надолго приехал, посидим еще вместе, поговорим. Где Карпыч-то?"
"– Так он на маслобойне, Ляксей Петрович, – пояснил Елкин.