– Вы для нас как вот были командиром, так им и остались. И нам такое вот понимание даже и для самих будет удобственней. Словно мы здесь не увечные инвалиды, а как бы еще на службе состоящие.
– Ну, смотрите сами, Потап, – пожал плечами Алексей. – Коли вам самим так нравится. Так, насчет ужина я все сказал, в общем, жду вас всех, как стемнеет.
За большим накрытым столом в гостиной помещичьего дома сидели самые близкие здесь для Алексея люди. Социальное расслоение и сословность в России никто не отменял, и Анну к этому пришлось подготовить заранее.
– Удивительно, какие приятные люди, – качала головой Анна. – Вот, казалось бы, такие они простые, из самого что ни на есть подлого сословия, а ведь все воспитанные, умные и добрые. Ни тебе чванства или гонора, ни тебе зависти или заискивания. Мне даже и с Ульяной было о чем поговорить. Все-таки плохо мы знаем свой народ.
– Анна Петровна, вы тут вольнодумство и смуту не разводите! – погрозил ей пальцем Алексей. – Не пришло еще время такие мысли вслух произносить. После пугачевского восстания за это легко можно в тайную канцелярию угодить. Вы уж с этим поосторожнее!
Жизнь в поместье шла своим чередом. Егоров вникал в хозяйственные дела и разъезжал с Карпычем, Куртом и Потапом по всем владениям.
"– Землицы маловато, Ляксей Петрович, – жаловался Елкин. – Хорошо, что вы поместье Горюнова в прошлый свой приезд выкупили, но там ведь и землицы, надо сказать, не больно-то уж и много было. Большая часть ее под лесом стоит или вообще вон заболоченная.