Спрыгиваю с турника, вешаю на шею полотенце, медленно вытираюсь…
А потом вскидываю на нее взгляд, получаю уже ставший привычным удар в грудину от того, насколько она красивая. Даже такая вот – помятая, в потерявшем свой блеск и свежесть платье, босая, с размазанной по мордашке косметикой. Красивая до боли. Глаза сверкают, неуступчиво так. И губы красные. И щеки натертые. Накатывают воспоминания, при каких условиях она все это дело натерла, ощущаю, как все внутри напрягается, неосознанно делаю к ней шаг.
И, наверно, на редкость дико смотрюсь, потому что она, вздрогнув, делает шаг назад.
Я наступаю, жадно дрожа ноздрями. Хочется ее запах урвать. Побольше. Посильнее. Опять, как вчера. Потому что вчера мало мне было! Мало! Только куснул, не наелся!"
"Загоняю ее в угол, к стене, упираю ладонь прямо возле лица, наклоняюсь… И вижу, как у нее непроизвольно подрагивают изящные ноздри породистого носика и расширяются зрачки… Она реагирует на меня, бляха! Реагирует! Что вчера, по пьяни, когда немного отпустила тормоза, показала свое истинное лицо, что сегодня… Осознание наполняет чем-то настолько диким, настолько сладким, что все силы уходят на то, чтоб не сократить расстояние между нашими лицами до минимального.
– Если бы я с тобой вчера что-то сделал… Принцесса… Ты бы сегодня это почувствовала.
Она завороженно смотрит в глаза мне, сглатывает, пытается усмехнуться, как обычно, высокомерно.
– Это вряд ли… Много о себе думаешь…
– Нет… – я знаю, что это все – маска. Что она, Лара Добровольская, вообще другая.