– Идиот… ну вот как меня так угораздило? Все люди вокруг, нормальные… А ты… дурак…
Киваю. Да. Все люди, а я… А я дурак. Не могу без тебя. Дурак.
– Неделю ждала, когда подойдешь… Неделю. Ну вот кто так делает?
Никто, согласен. Говори еще. Мне хочется смотреть, как твои губы шевелятся. И слеза по щеке… Прозрачная. Ее хочется слизнуть.
Наклоняюсь и делаю то, что хочется.
Я же дурак. Я все могу делать сейчас, что хочется. Она позволяет.
– Опять всех от меня отогнал… – всхлипывает она, придвигаясь ближе и легко-легко трогая заклеенную бровь, – больно?
Больно… очень больно без тебя было.
Лара вздрагивает и прерывисто дышит от каждого моего прикосновения. Но не отодвигается, а сильнее тянется.
– Больно же… дурак…
Да, дурак…
Ее талия – тонкая, ломкая, легко обхватить… И ближе надо.
– И вообще… Я пришла сказать тебе, что ты… Дурак. И чтоб не ходил больше… Понятно?
Конечно… Только не до конца. Не расслышал кое-чего. Давай ко мне на колени. И еще разок. Можно прямо в ухо. Так, чтоб дыханием теплым – до мурашек…
– Ах… Я не собираюсь с тобой… Не трогай меня там… И вообще… Тебе нельзя… Кровь же… Больно же тебе… И ты дурак… Не умеешь ухаживать… Ах… Нет… Да… Да-а-а-а…
Я – дурак, я – не умею ухаживать.
Плевать на кровь, боль и остальной бред. Она пришла сюда, сама. Она плакала, видя мою кровь. Она сейчас в моих руках дрожит…
Сука, я – самый счастливый человек на свете!
– Это все… Неправильно… Я только это и хотела… сказать… Ай…
– Люблю тебя…
– Ай… Это… Неправильно… Да?
– Да. А ты? Да?
– Ах… Ты такой дурак…
Она касается нежно-нежно, боится сделать больно.
А я трогаю ее, глажу и понимаю, что не надо нам говорить… Правильно-неправильно…
Это разве важно?
Нет.
Важно – что она пришла, сама. И плачет, потому что мне больно. И это осознание наполняет пустоту вокруг светом и правильностью. Единственно нужной. Той, ради которой и стоит что-то делать.
Той, ради которой стоит жить.
Моя беда, моя проблема… Самая главная моя проблема.
Самая.
Главная.
Моя."