И думаю о том, что с моей силой надо только достать разок. Всего один.
На втором раунде мне тупо надоедает бегать за вертким Зверем и потому торможу, позволяя проявить инициативу.
И Зверь ее проявляет.
Причем, с неожиданной стороны. И умудряется меня достать. По брови. Тут же хлещет кровь, я нихера не вижу одним глазом, злюсь, рычу и наугад машу левой. Куда-то со смачным хрустом попадаю. Видно, Зверя не предупредили, что я – амбидекстер.
Зрители ревут, скандируют мое имя.
Ну да, в этот раз они получили шоу.
Прижимаю к лицу полотенце, чтоб унять кровь, иду в раздевалку.
Рядом крутятся тренер и врач. Тренера интересует, не разбита ли бровь. Потому что это будет пиздец и завершение моей карьеры вообще.
А мне похер. Сижу, позволяя себя осмотреть, в голове пусто и гулко."
"И как-то… бессмысленно, что ли… Жизнь, которая раньше, до встречи с моей бедой, вполне устраивала, нравилась даже, с каждым днем становится все хуже и хуже.
Бессмысленнее.
И не потому, что рядом нет ее, моей Лары.
Бестолково.
Правильно она от меня свалила сразу же.
Правильно не подпускала до этого.
И правильно, что забыла и не пришла больше. Зачем ей?
Больше не буду приходить к универу, не буду отваживать от нее парней… Наверно. Постараюсь. Ну, или буду каждого кандидата проверять. Чтоб нормальный. Чтоб не обидел. И если обидит…
– Идиот…
Голос вначале кажется незнакомым. Вроде Лара, то же нежное звучание, но вот слезы в нем… Откуда?
Поднимаю взгляд, щурюсь, прикидывая, не сильно ли словил по башке.
Что тут делать Ларе?
Здесь, в грязной клубной раздевалке?
Она вообще тут не смотрится. Словно инопланетянка в Челябинске.
– Идиот… Боже… Как ты мог…
Через мгновение окончательно убеждаюсь, что по башке я словил сегодня капитально. Потому что если Лара в раздевалке – это еще можно как-то принять, то Лара – передо мной на коленях – вообще никак.
Я провожу корявой, привычной складываться в кулак ладонью по нежной коже щеки, ожидая, что сейчас в пустоту упадут пальцы… Но нет.
Она стоит передо мной на коленях, смотрит снизу вверх, трогает щеку, боязливо, словно опасается боль причинить… И в глазах у нее слезы и ярость.
– Дурак… Боже… Столько крови… Дурак какой…
– Дурак, – податливо соглашаюсь. Правильно назвала, конечно дурак. Кем угодно пусть называет, главное, чтоб не вздумала исчезнуть. Я же с ума сойду.