Стою, дурак дураком, смотрю… А она…
Она даже не заметила.
Мимо прошла.
Так, взглядом мазнула, поморщилась, словно собаку блохастую увидела… И все. И дальше.
А я остался стоять.
Дурак дураком, да.
Она села в машину к какому-то очередному мажору, рассмеялась весело в ответ на его шутку…
И укатила.
С этого-то момента и настигла меня беда.
Глава 2
И эта беда мне спать не дает, есть не дает, жить не дает!
Драться… Драться – дает! Только это и получается хорошо! Потому что надо же куда-то ярость выместить, злобу свою бешеную.
В тот день, когда она в первый раз мимо меня прошла, даже не взглянув, я, кинув веник у ворот, свалил в сторону клуба исключительно на парах своей боевой ярости.
И там расхерачил три груши. А вечером еще и парочку физиономий парней, решивших, что зря я порчу инвентарь.
В целом, вечер провел с пользой.
Вот только голова не отрубилась, и мысли постоянно были всякие тупые. Типа того, что конкретно сейчас она делает? С этим мажором? Или с кем-то другим? И надо бы этот момент жестко прояснить…
Я не оступился, нет.
Ловко она уронила меня на маты, неожиданно.
Но я встал.
И кинулся в бой.
На следующий день я опять стоял у ворот универа с веником уже не роз, а каких-то жутко дорогих розовых хреновин.
И не один стоял, а в компании тачки. Тачка была не моя, я на такую пока не заработал, Фома дал. Он ее в кредит взял и трясся над каждой царапиной, как припадочный.
Пришлось чуть ли не на крови поклясться, что все будет круто, и «его девочка» не пострадает.
Белая низкая спортивка смотрелась на редкость нежно. Как раз для такой красотки, как Лара Добровольская.
Я был уверен, что они друг другу понравятся.
Но ошибся.
Моя беда вышла из ворот, опять облила меня презрительным взглядом и направилась к тому самому мажорчику, с которым в прошлый раз уезжала.
Но я второй раз не пропускаю одни и те же удары, а потому спокойно заступил ей путь. Улыбнулся.
Она вздрогнула еле заметно, но глаз не отвела. Прищурилась насмешливо, а я… Черт… У нее такие глаза были… Тонуть и не выплыть… Я не выплыл… Кто осудит?
– Привет, – сказал я тогда.
– Привет, – усмехнулась она, а меня тут же от голоса ее сладкого повело, в ушах зашумело… Пропустил-таки удар. Тактика у нее… Бессовестная… Неправильная… Разве можно так живого человека прикладывать? – Олег – это Лелик, да? И чего ты хочешь от меня, Лелик?
– Пусть Лелик… Поехали, прокатимся? И вот… – протянул цветы.