Для него важен был не итоговый результат, а чтобы я мог закрепить пройденный материал самостоятельно.
«Лучше один раз руками сделать, чем три раза глазами», — поделился он со мной житейской мудростью.
— Вроде все, — с дрожью в голосе сказал я. — Готов.
— Матвей, я не знаю, чего ты задумал, но спрашивать не буду. Хотел бы сам рассказать, то рассказал. Я только так тебе скажу — ничего в картах хорошего нет. И до добра они точно не доведут. Деньги, которые выиграешь — дурные. Легко придут и так же легко уйдут. А вот проблем может быть много.
— Почему же тогда научили? — спросил я.
— Потому что вижу, что надо было, — пожал плечами Васильич. — Ты просто был похож на человека, который не умеет плавать, но ему жуть как надо добраться до другого берега. Я показал, как держаться на воде. А вот плыть ли — дело твое.
— Федор Васильевич, вы все правильно поняли, у меня правда нет другого выхода. И играть надо, только дело не в деньгах.
— Пугаешь ты меня, Матвей. — посуровел сосед. — Если не в деньгах, то тем хуже.
— Не переживайте. Вечером приеду и к вам зайду.
— А если не…
Он начал говорить, да осекся. Замолчал и кивнул мне. А я ему. И правильно, что не договорил. Никаких если. К тому же, у меня на пальце уже красовалось кольцо. Или крохотный перстень — не знаю как правильно."
"Никогда не носил украшения. Даже подаренный бабушкой серебряный крестик снял. Точнее, первый потерял, второй оставил в бассейне, а вот третий по счету уже снял. Где-то до сих лежит в разгромленной Врановым квартире.
А вот эти всякие печатки, блатные «котлы» на пол запястья и прочие атрибуты козырной жизни искренне не понимал. Будто многие так и не смогли выбраться из девяностых.
Вот и сейчас кольцо давило. Мне было с ним некомфортно. Хотя в то же время я осозновал — это моя собственность. Невольно начинаешь понимать Фродо с его этой бижутерией.
Работоспособность артефакта мы с бесом, само собой, проверили. Хотелось бы на кошках, но никакой подходящей из них под рукой не оказалось, поэтому пришлось на соседке.
И я не сказать, чтобы расстроился. Она мне все равно не нравилась. Вроде женщина еще не старая, будто бы даже в целом симпатичная, но все время носом крутила. Точнее, сначала приветливо поздоровалась, но когда узнала, что я не родственник Ивана (видимо, хозяина), а снимаю дом, сменила милость на гнев. Хотя я утрирую, просто стала меня избегать или старательно отводить от взгляд. Будто мы провели время на одной вечеринке, где Людмила себя неподобающе вела.