На самом деле, она обнаружила, что южноафриканский игрок в крикет, которого Страйк назвал “засранцем” после одного телефонного разговора, являл собой неприятное сочетание высокомерия и неуместного кокетства, особенно учитывая, что его девушка пряталась на кухне на протяжении всего интервью. Казалось, что он считает само собой разумеющимся, что он самый красивый мужчина, которого Робин видела за долгое время, и он дал понять, что не считает ее совершенно недостойной внимания. Робин пришлось предположить, что сногсшибательная брюнетка, которая провожала ее из квартиры в конце интервью, либо оценивала его по его собственной оценке, либо слишком наслаждалась великолепной квартирой и “Бугатти”, чтобы жаловаться.
— А вживую он такой же красивый? — спросила Пат, наблюдая, как Робин вкладывает свои заметки в папку, а затем нацарапывает имя игрока в крикет.
— Если тебе нравятся такой тип, — сказала Робин, открывая стеклянную дверь.
— Что за тип? — спросил Страйк, вошедший в костюме, с ослабленным галстуком и вейпом в руке.
— Белокурые игроки в крикет, — сказала Робин, оглядываясь по сторонам. Ее партнер выглядел усталым и подавленным.
— А, — проворчал Страйк, вешая куртку. — Он был таким же мудаком, как и по телефону?
Видя, что корабль “не-жалуйся-на-клиентов-перед-Пат” теперь на полной скорости вышел из гавани, Робин спросила:
— Насколько плохим он был по телефону?
— Хорошие восемь и пять десятых балла из десяти, — сказал Страйк.
— Значит, лично он такой же.
— Не хочешь просветить меня перед уходом? — спросил Страйк, взглянув на часы. Он знал, что Робин сегодня должна была взять какой-то давно просроченный отпуск. — Если только тебе не нужно идти?"
"— Нет, я жду Райана, — сказала Робин. — У меня есть время.
Они вошли во внутренний кабинет, и Страйк закрыл дверь. Доска на стене, которая еще недавно была завешана фотографиями и записями о ВГЦ, снова была пуста.