Я лично сброшу тебя с Обрыва! Ты понял?
От унижения и страха Томас будто уменьшился до размеров маленькой крысы. Он молча юркнул мимо Алби и почти бегом спустился по шатким ступенькам. Не обращая внимания на детей, изумленно разинувших рты – в особенности на Галли, – Томас выскочил наружу, схватив Чака за руку и увлекая за собой.
Томас ненавидел их. Всех. Кроме Чака.
– Пожалуйста, уведи меня!
Он вдруг понял, что Чак – его единственный друг во всем мире.
– Нет проблем, – бодро ответил тот – явно в восторге от собственной значимости.
– Не уверен, что после увиденного ко мне когда-нибудь вернется аппетит.
Чак кивнул.
– Вернется, будь спок. Встретимся у того самого дерева. Я буду минут через десять.
Томас был безумно рад убраться подальше от страшного дома, поэтому направился назад к дереву. Стоило ему представить, как непросто будет здесь выжить, как возникло желание бежать отсюда со всех ног.
Он несколько раз сильно зажмурился, стараясь выбросить из головы картину того, что увидел в старом доме.
Метаморфоза. Галли назвал это Метаморфозой.
Томас поежился, хотя было совсем не холодно.
Глава четвертая"
"Прислонившись спиной к дереву, Томас еще раз окинул взглядом Глэйд – свой новый дом, кошмарное пристанище, в котором он обречен провести, возможно, весь остаток жизни.
Это помогло немного сориентироваться: деревянная хибара, погруженная сейчас в густую тень, находилась в северо-западном углу, а небольшой лес – на юго-западе. Сельскохозяйственный участок занимал северо-восточную часть Глэйда. В юго-восточной стороне мычала, блеяла и кукарекала всякая домашняя живность.
Прямо в центре площади зиял все еще незакрытый люк Ящика – словно приглашал снова прыгнуть в него и вернуться домой, – а неподалеку, примерно футах в двадцати к югу, располагалась какая-то приземистая будка, сложенная из бетонных блоков. В будке не было ни единого окна, виднелась только мрачного вида тяжелая стальная дверь с большой круглой ручкой наподобие колеса, вроде тех, какие используют для задраивания люков на подлодках.