Я многие из них запомнил, но обо всех рассказывать нет никакого смысла. Часть образов я забыл почти сразу, некоторые начинают стираться из памяти только сейчас. – Он сделал паузу, снова подбирая слова. – Но вспомнил я достаточно. Создатели нас испытывают, а Лабиринт вообще не имеет разгадки. Все это лишь тест. И для последующих ключевых экспериментов им нужны победители, то есть выжившие здесь.
Он умолк, начиная сомневаться, что выстроил цепочку мыслей правильно.
– Что?.. – воскликнул Ньют.
– Давайте я начну заново, – сказал Томас, потирая глаза.
– Всех нас отобрали для испытаний еще в раннем детстве, хотя и не знаю, почему и с какой целью. В памяти остались бессвязные обрывки воспоминаний и ощущение, будто произошло что-то плохое и мир изменился. Что именно произошло – не знаю. Создатели нас похитили, и что-то мне подсказывает, что угрызения совести по этому поводу их не мучают. Они каким-то образом высчитали, что мы обладаем коэффициентом интеллекта выше среднего, и поэтому выбор пал на нас.
Все сведения очень обрывочны, так что подробностей не знаю, да они и не имеют значения, по большому счету. Свою семью я не помню, как и ее дальнейшую судьбу. Знаю, после того, как нас украли, следующие несколько лет мы проходили обучение в специальных школах и, в общем, жили нормальной жизнью до того момента, как Создатели смогли наконец профинансировать строительство Лабиринта. Все наши имена – всего лишь дурацкие клички – производные от известных имен. Алби от Альберта Эйнштейна, Ньют от Исаака Ньютона.
А меня назвали Томасом в честь Эдисона.
Алби выглядел так, словно ему дали хорошую пощечину.
– Выходит, даже наши имена… ненастоящие?
Томас покачал головой.
– Из того, что я вспомнил, рискну сделать вывод, что мы можем вообще никогда не узнать своих настоящих имен.
– Хочешь сказать, мы все паршивые сироты, воспитанные учеными? – удивился Фрайпан."
"– Да, – ответил Томас, надеясь, что выражение его лица не выдает обреченность, которую он сейчас испытывает.
– Предположительно, мы очень сообразительные, поэтому они следят за каждым нашим шагом и анализируют поведение. Смотрят, кто сдастся, а кто нет. И вообще, кто выживет. Неудивительно, что весь Лабиринт напичкан жуками-стукачами. Более того, некоторым из нас немного… подкорректировали мозги.
– Я не верю ни единому слову. Все это кланк собачий, – проворчал Уинстон. Выглядел он усталым и равнодушным.
– С какой стати мне врать? – спросил Томас, повышая голос.
