Свое задание Мазур выполнил успешно, но и у него тягостный осадок на душе из-за провала, что уж говорить о Леоне…
Он вошел в палатку, где недавние разнокожие пленники по-прежнему сидели смирнехонько, задумчиво оглядел соотечественников. Учитывая историческую ситуацию для данного конкретного отрезка времени, кто-то из троих его ровесников наверняка не просто геолог, а геолог в штатском. А то и товарищ профессор, кто там соседей знает. Ну, в конце концов, это не его дело, нужно отнестись с пониманием…
— Рация в порядке? — спросил он по-русски.
— Конечно, — сказал один из геологов."
"Лица у всех просияли, когда заслышали родную речь, но Мазур не собирался умиляться. Сказал без всяких эмоции:
— Все в порядке, товарищи, происки пресечены, козни сорваны, можете спокойно работать…
— Ирина!.. — с неподдельной тревогой прямо-таки возопил тот, что ответил Мазуру первым.
«Ах, во-от оно в чем дело», — подумал Мазур без всякой гордости своей проницательностью. Определенно клинья бьем, дорогой товарищ? Что ж, придется вскоре огорчить — нужно забрать ее с собой в столицу, коли уж подвернулась оказия.
— Все в порядке с вашей Ириной, — пожал он плечами. — Вовремя подоспели… Мужики, у вас выпить найдется?
…Вполне возможно, кому-то нынешняя ночь могла показаться страшно романтической: ну как же, Африка, полная луна стоит высоко над саванной, от деревьев протянулись четкие диковинные тени, легонький теплый ветерок приносит экзотические запахи здешней флоры… Увы и ах, у Мазура, лениво бродившего по лагерю, в душе что-то не ворохнулось ни капли романтики: переболел.
Он все так же лениво направился в ту сторону, чтобы для очистки совести обойти весь лагерь.