Раз уж у вас есть подобные знакомства в Москве, уверен, это не станет проблемой.
– Вы считаете, что мне нужен адвокат?!
– Ольга Павловна, – следователь сцепил пальцы под подбородком и устало посмотрел на неё тусклыми водянистыми глазами, – сейчас такое начнётся, что было бы лучше подстраховаться заранее. Я не хочу вас пугать, но поверьте, случаются разные повороты… – он откашлялся в кулак и продолжил, – замешаны большие деньги, власть. Никто на данном этапе не может быть абсолютно уверен в том, в какую сторону качнутся весы правосудия.
– Что? – побелевшими губами переспросила Оля.
– Появляются некоторые несостыковочки, недоговорённости. Как-бы прослеживается ваша связь с подозреваемыми. Так сказать, в условиях, возможно, достаточно долгого и более тесного знакомства…
– Я поняла вас, – Оля взяла ручку и нетерпеливо постучала ею по столешнице.
– Тогда я вас оставлю, – запихнув эту папку и несколько других подмышку, он вышел из кабинета, оставив Олю одну.
"Пришлось изрядно помотать себе нервы и мозги, чтобы облечь историю в более-менее связный текст, не рискуя выдать при этом собственные тайны. Пару раз в голове вместе со злостью вскипала мысль о том, что лучше бы газ взорвался, уничтожив и эту троицу, и её саму. Ведь ни Марину, ни девушек уже не вернёшь. И, если следователь намекает на возможность для Тищенко и Гуциева избежать наказания, то, прости меня Господи, надо нанимать не адвоката, а киллера.
Ещё через час, исписав несколько листов, изорвав и того больше, Оля, в пятый раз перечитав написанное, пошла искать бывший кабинет Макарова. Вручив бумаги, поставила подпись там, где этого требовал следователь. Затем передала ему сумку Марины со всем содержимым.
– Вам придётся сдать отпечатки пальцев, Ольга Павловна.
Ещё полчаса ждала дактилоскописта, сидя у невзрачной двери в лабораторию. Потом пыталась смыть чёрную пасту с пальцев в туалете под заунывное гудение труб, оплакивая свои перспективы.
Лаврика она ждала у входа, сев на ступеньку. Через десять минут вышел дежурный и велел ей убраться. Что ж, принять её сейчас можно было только за женщину, не отягощённую социальными рамками приличия, поэтому она села прямо в траву газона у основания тополя рядом с Платоном.
Автозак с поперечной синей полосой она заметила ещё на повороте. Из одной двери вылез водитель, а из второй – Лаврик.