Белая сирень

Может, не развалятся окончательно?

– Так вы ж, молодёжь, любите в рваных джинсах ходить! Так что, не переживай, моднее всех будешь! Мы тогда в магазин по-быстрому с Платошей, а ты загружай. Да последи, чтобы нигде протечки не было.

Оля проводила старика до двери, потом занялась стиральной машинкой. Модель была старая, вертикальная, но вполне жизнеспособная. От души засыпав порошок и подёргав резиновый шланг, она на всякий случай проложила внизу по периметру тряпку. Закинула внутрь вещи Лаврика, кучей сваленные в тазу под раковиной, принесла свои джинсы.

Вывернув наизнанку, внимательно осмотрела кровавое пятно вокруг пореза. Если отстирается, то действительно можно сделать этот разрез чуть шире и длиннее, а потом ещё обработать его наждачкой. Прямо, с нулёвки начать, чтобы не испортить. Чтобы купить эти фирменные джинсы ей пришлось хорошенько потрудиться. А потом ещё ждать месяц посылку с американского сайта."

"– Так что, хотите вы этого или нет, вторую жизнь я вам обеспечу! – объявила Ольга, запихивая «левайсы» внутрь машинки.

В последнюю секунду перед тем как нажать кнопку, опомнилась, вытащила обратно, сунула руку в карман и достала серёжку. Подержала её на ладони, взвешивая. Встряхнув штаны, услышала, как что-то упало на пол. Нагнувшись, подняла, раскрыла перед собой обе ладони, почувствовав, как кровь приливает к щекам, поднимается выше, а потом резко, всем потоком, устремляется вниз, заставляя почти потерять сознание от догадки.

– А вот и мы, дочка! – Лаврик потряс пакетом, но увидев Олино лицо, со стуком бросил его на пол и подбежал к ней.

 – Что? Что с тобой, Оленька? Плохо?

– Плохо, дядя Лаврик! – Ольга сглотнула комок в горле и протянула ладони, на каждой из которых лежало по серёжке. Абсолютно одинаковых, только у одной была оторвана дужка. Они, эти дужки, казались слишком тонкими для красных камешков в оправе.

– Я знаю, чьи они, Лаврик. Я знаю, кого ты нашёл тогда, и кто сейчас лежит в морге. Это Любава Груздева.

– Откуда они у тебя? – старик подслеповато рассматривал украшения.

Оля до боли закусила губу, отвернувшись, и заставила себя не разрыдаться вновь.

– Я не могу в это поверить…

32

Чудов, восемь лет назад

Когда долго наблюдаешь за тем, как ночь вступает в свои права, постепенно забирая свет, и словно покрывалом укутывает пространство: сначала с краёв, потом продвигаясь всё ближе и ближе к центру, куда устремлён твой взгляд, всего лишь разок моргнув, вдруг теряешь свою власть над этим процессом.