Харит поклонился в ответ и поинтересовался:
— Можешь ли ты получить место в автобусе европейцев?
— Я уже сделал это, — ответил Прокопулос, — в искренней надежде, что ты не откажешься от моих дальнейших услуг.
Они снова поклонились друг другу и обменялись комплиментами. Прокопулос собрался было уходить, но Харит остановил его вопросом:
— Скажи, слыхал ли ты когда-нибудь о человеке по имени Салех Мохаммед эль-Тикхейми?
— Я слышал о нем, — медленно произнес Прокопулос.
— Ты знаешь, где он находится?
— До меня доходили слухи, что он сейчас не то в Тибести, не то в Боркоу.
— А ты знаешь, зачем эль-Тикхейми прибыл в эти места?
— Я кое-что слышал, — по-прежнему осторожно сказал Прокопулос.
— Что ты думаешь об эль-Тикхейми?
— Я никогда с ним не встречался. Мне известно лишь то, о чем толкуют на рынке. Люди говорят, что это человек опасный, умеющий вести льстивые речи, жестокий и нечестивый и что становиться ему поперек дороги рискованно.
— Они говорят правду, — сказал Харит. — Я рад увидеть, что репутация эль-Тикхейми пристала к своему хозяину так же крепко, как запах падали — к стервятнику.
— Говорят, что он очень опасен.
— Он — плохой мусульманин. Для любого истинно верующего это должно быть достаточной причиной.
— Да-да, конечно.
— А тот человек, который в должный момент поможет мне справиться с эль-Тикхейми — поможет не словами, а делом — такой человек может считать себя хозяином моего кошелька.
— От твоей щедрости у меня захватывает дух! — с горячностью произнес Прокопулос. — Тебе известно, что я хотел бы помогать тебе во всех твоих делах. Я от всего сердца желаю служить тебе.
Харит поблагодарил грека, и Прокопулос ушел, чтобы поспать несколько часов перед отъездом.
Оставшись один, Харит улыбнулся и налил себе чашечку кофе.
Господин Прокопулос, шагавший по темным улочкам Форт-Лами, тоже улыбался.
5 августа 1952 года, Омдурман
Глава 1
Сержант суданской полиции был человеком рослым и крепко сбитым. Висящий у него над головой вентилятор вяло гонял волны удушливо жаркого воздуха. Перед столом сержанта, опустив голову и потупив взгляд, стоял иностранец по имени Одэ.