— Ну да, это мне и сказали год назад.
— Ты должен понять…
— Я понимаю, что Африка очень большая, — сказал Одэ. — И я понимаю, что в ней живут миллионы людей и Харит — лишь один из них. Это мне сказали еще в прошлом году. Еще мне сказали, что у полиции множество других дел и что Харит может находиться в любой из доброго десятка стран.
— Если ты все это знаешь, — спросил сержант, — зачем же ты сидишь здесь?
— Я думаю, что он вернется в Омдурман. Я должен увидеть, что оскорбление смыто, или смыть его сам.
Сержант не мог выслать Одэ из Судана и отправить его домой — это не входило в его компетенцию.
— Сожалею, но ничем не могу помочь, — сказал сержант. — Извини.
Одэ поблагодарил полицейского и вышел. За последние месяцы он по-своему привязался к этому человеку. Несмотря на постоянное рявканье сержанта — а по-арабски он говорил просто кошмарно — полицейский был добрым человеком и пытался помочь Одэ.
Одэ шел по многолюдным улицам Омдурмана, пока не добрался до магазинчика кузнечных изделий, находившегося неподалеку от гробницы Махди. Он был просто счастлив, получив здесь работу.
Хозяин магазинчика был рабочим-металлистом из Кано и принадлежал к племени хауса. Он приехал в Судан попытать счастья, но обнаружил, что условия для мелкого предпринимательства здесь не намного лучше, чем в Нигерии. За хорошие кузнечные изделия здесь платили даже меньше, чем в Кано, но зато здесь хотя бы имелись постоянные покупатели: арабы из Каира и Джидды, стройные, спокойные люди из племен шилуков и нуэров, а также приходящие с севера арабы-багарра.