Нью-Йорк, 1985, альтернативно-историческое издание
Мы не были ангелами, но и закоренелыми грешниками тоже. Хотя, конечно, кто-то и хотел скрыть в армейском строю прежние грешки, но таких было меньшинство. В массе же мы искренне верили, что идем воевать, чтобы очень плохой парень Адольф Гитлер не установил по всему миру свой отвратительный порядок. Правда, мы не знали точно, что же он хотел, версии были – от равноправия ниггеров и отмены частной собственности до разрушения церквей и поклонения сатане вместо Бога, но все сходились на том, что это что-то недопустимо мерзкое, чего никак нельзя позволить на земле.
Мы были солдатами. Самыми лучшими, самыми обученными, самыми оснащенными и, конечно, самыми крутыми солдатами мира, так говорили нам наши командиры, а кому знать, как не им, наш батальонный, майор Роджерс, сражался с гуннами еще в ту войну, целых четыре месяца, в нашем экспедиционном корпусе в Европе, он рассказывал нам, как храбрость американских солдат спасла тогда Европу от гуннского завоевания, так будем же достойны, не посрамим, так же надерем гуннам задницу и… Последние слова меня немного коробили, я был из пуританской семьи со строгими моральными правилами, а наш майор – из Техаса, и, при всем к нему уважении, я помнил, что у этих пастухов выражения «надрать задницу» и им подобные имеют самый буквальный смысл, ну представьте, ковбои пасут стадо в прерии или гонят его куда-то, а ведь женщин там нет на сотни миль вокруг, и что этим пастухам остается? Вы правильно подумали, или друг друга, кто слабее, или скотину.
"Мы – это восемьдесят вторая десантная, «вся Америка». Это имя было у нашей дивизии потому, что в ней, вопреки традиции, служили парни со всех штатов. А я тогда был еще вторым лейтенантом, командиром противотанкового взвода. Пять тридцатисемимиллиметровых пушек, установленных на поворотных тумбах в кузовах автомобилей «Додж» три четверти тонны, на учениях мы лихо маневрировали по полю, с хода «условно расстреливали» контратакующие «вражеские» танки[19].