Белая субмарина: Морской волк 4-6

Короче, я приказываю всё вернуть на место! Убрать оружие, держаться подчеркнуто мирно и быть готовыми спустить флаг и поднять белый! К экипажу судна это тоже относится!»

А чуть в стороне стояли наш полковник с капитаном парохода. И молчали, что могло быть истолковано лишь как согласие. Захотели остаться чистенькими, не замарать свою честь хотя бы внешне? Насколько я знаю, полковник Кокс по возвращении из плена никакому наказанию подвергнут не был, дослужился до бригадного генерала, вышел в отставку в пятьдесят пятом.

Ну, а майор Эндью… про эту сволочь расскажу дальше.

В общем, сдались мы. До того смотрели, как в нескольких сотнях ярдов потонул «Серебряный берег». И пришли к выводу, что майор Эндью не так уж и неправ – шансов у нас не было, ну не могут наши пушечки тягаться с тяжелыми морскими орудиями, какие стоят даже на эсминцах, при том что и артиллеристы у противника натренированы именно на морские цели. Танки успели выстрелить едва по одному разу, как «Серебряный берег» начали рвать снарядами на куски.

Всё горело и рушилось, а затем пароход стал быстро погружаться и опрокидываться, а с палубы еще раздавались последние выстрелы, когда вода уже захлестывала. А мы молились за упокой их душ, но не решились подойти, потому что обозленные итальянцы продолжали стрелять, и снаряды часто ложились вокруг, больше с недолетом или перелетом. Это счастье, что мы были не ближе или дальше, а в стороне. Все ж римляне соблюдали законы войны, не трогая тех, кто не оказывал сопротивление. К нам на борт поднялась их абордажная партия – взвод во главе с лейтенантиком. Приняли капитуляцию от наших офицеров, а нас загнали снова в трюмы, закрыли крышки и сказали, что в случае бунта эсминцы нас потопят, а спасать будут лишь своих. И мы поползли к их порту. Еще трое суток в жаре, духоте, почти без пищи и воды. Раз в день нам что-то спускали сверху; туалетом были ведра в углу. "

"Но когда стало ясно, что сдаемся, я успел пролезть в трюм. Ход туда мы еще раньше проделали, в самом начале плавания – старослужащие рассказали, что так можно что-то вкусное найти и оприходовать. Но ничего съедобного и ценного мы тогда не нашли: там были снаряды к нашим 25-фунтовкам, по крайней мере в тех ящиках, до которых было легко добраться. Поначалу это нам нервозности прибавило – на взрывчатке плывем! – затем как-то привыкли.