Белая субмарина: Морской волк 4-6

Итак, я пролез и сделал там сюрприз: станут разгружать, за один ящик сверху возьмутся, потянут, а там проволочка дернется – и хорошо всё рванет! А то… Я понимаю – благоразумие и всё такое… Но всё же сдаваться как-то… Вот и получите, макаронники, наш последний привет!

Пришли наконец. Нас выгоняют наверх, спускают на берег, строят в колонну. Другие транспорты нашего конвоя кто за нами подходят, а кто уже у причала; негры мешки и ящики таскают. Нас уводить уже собрались. Ну, в лагерь так в лагерь, хотя обидно, что даже повоевать не пришлось – зато после живым домой вернусь! Стоп – подбегает какой-то их чин, что-то по-итальянски орет, и мы остаемся на причале.

Тысяча чертей, нас же собираются заставить наш пароход разгружать! Увидели, наверное, снаряды – ну а неграм что, они тупые, ящик уронят, и фейерверк обеспечен!

У нас же про сюрприз в трюме не я один знал. Человек шесть наших мне помогали. Так мы сначала шепнули по сторонам, чтобы все отказывались – ну не по-африкански это, чтобы белые работали, когда негры есть, к «белой солидарности» в Африке тогда относились очень серьезно.

Вот уверен, будь тут вместо римлян французы или даже наши британцы, они бы послушали – нас в лагерь, а к неграм надсмотрщиков, чтоб несли аккуратно, и кто бы после узнал, отчего взорвалось? Но у этих чертовых итальянцев колоний отродясь не было, не завоевали еще – в Эфиопию сунулись, по морде получили. Во второй раз успешнее получилось, но семь лет назад всего – и то их оттуда выкинули в сорок первом. Ну не успели они традициями проникнуться! Наши орут, а этот важный итальянец отвечает: «Вы, наши пленные, для нас ничем не лучше негров. Марш работать, а то сейчас будет децимация: по старому римскому обычаю, каждого десятого казним!»

И тут впервые прозвучало «взорвется» – как шелест по толпе. А итальянец тоже как-то понял, и ему это сильно не понравилось. Обернулся, что-то приказал солдатам. Мы стоим, ждем, охрана вокруг, оружие держат наготове. И появляется, вместе с двумя их офицерами, майор Эндью, чисто выбритый, благоухающий одеколоном, со стеком в руке.

И спрашивает так, скучающим тоном: «А кто это такой приказ отдал, и почему я и другие старшие офицеры про то не знают? А мы уже договорились обо всем с итальянским командованием, что всех нас будут содержать строго в соответствии с положениями Женевской конвенции, обращаться гуманно, даже письма и посылки из дома позволят – через Международный Красный Крест.