И это при том, что в концлагере под Львовом были не только евреи и славяне, но и жители всей Европы, и даже английские и американские пленные! У читающего неизбежно возникал вопрос, а люди ли те, кто творил такое с другими людьми? Значит, правду говорили русские, что для истинного нациста любой не принадлежащий к «арийской» расе – это не человек, а животное? И мы, британцы, выходит, тоже – хуже, чем какие-то негры для нас?"
"А потому гунны вполне могут и решиться… Как там было сказано, «оружие не для поля боя, а против всяких там дикарей»? Так если мы для ортодоксального нациста, каким, без сомнения, является их фюрер, как раз они и есть? В общем, на улицах старались не задерживаться, особенно в ясную погоду.
Однако на Даунинг-стрит всё было как обычно. Ведь старая добрая Британия – это прежде всего традиции. Если их перестанут соблюдать, то это будет уже совсем другая страна. Разве что окна были очень плотно заклеены, а двери тщательно закрывались.
В большом кабинете, обставленном в старомодном викторианском стиле (обстановка не менялась, наверное, с тех самых времен), беседовали двое.
– Вам не следует с утра пить коньяк, Уинстон.
– Один раз можно, Бэзил. В память о великой Империи, которой лично я отдал сорок лет трудов. Не беспокойтесь, этого слишком мало, чтобы опьянеть. После я взбодрюсь и буду думать, как спасти, что осталось. И надеюсь, мы вместе придумаем и спасем – вот только это будет уже другая империя, совсем другая. А пока, если вас не затруднит, мой друг, дайте мне вон ту бутылку.
– Армянский?
– Подарок Сталина. С горой Арарат на этикетке. Прислана с явным намеком, одновременно с письмом по турецкому вопросу. В день, когда русские предъявили Исмет-паше ультиматум: Армения и Проливы или война. В тот самый день, когда в «Правде» появилась карикатура в ответ на предложение Гитлера туркам забрать русский Кавказ и Среднюю Азию, если они вступят в войну: «Если ты убьешь для меня этого большого и страшного медведя, я подарю тебе кусок его шкуры».