Но русские взяли такой разгон, что гуннам просто нечего противопоставить их новой технике и тактике. И в результате все ресурсы Рейха – это не более чем мясо, перемалываемое русской военной машиной. И если русские сами не сделают ошибок, у Еврорейха есть лишь две возможности выстоять. Первая – это немедленно заключить с русскими мир, любой ценой – на что Сталин сейчас не пойдет, русский вождь убедительно показал, что он не дурак. Вторая же – кидать под стальной русский каток миллионы жизней, разменивая их на время и учась воевать – и через год, может быть, сравнявшись в военном искусстве, остановить русские орды посреди Европы и погнать назад.
– Насколько реальна эта возможность?
– Почти нереальна. Во-первых, у Европы нет такого пространства для отступления, и я сомневаюсь в боевом духе даже гуннов, когда падет Берлин, – а удержать его при таком сценарии крайне маловероятно. Во-вторых, Сталин все же имел под рукой одно государство с гораздо более тесной связью народов – а как Геббельс ни орет про нашествие азиатских орд, которые всех перережут и сожрут живьем, мне слабо верится, что те же французы будут драться за Еврорейх с фанатизмом берсерков.
– Вот и ответ на ваш вопрос, Бэзил, что делают в Англии наши войска, которые с большей пользой могли быть сейчас употреблены в Африке. Но эта война удивляет всех своими неожиданными поворотами, и кто знает, вдруг наше вмешательство в Европе потребуется прямо завтра – и было бы плохо и тут оказаться в хвосте у янки, защищая наш собственный интерес. Но вы, настаивая на сегодняшней встрече, говорили, что у вас есть что-то еще весьма интересное?
– Уинстон, вас заинтересует возможность прижать русских, добившись от них политических и торговых уступок? Конечно, если дело обстоит так, как я предполагаю… Например, получить от Сталина гарантии насчет наших позиций в Иране и вывести оттуда в Африку наши войска.
– Заманчиво, Бэзил. Внимательно вас слушаю.
– То урановое дело.