А здравомыслящая часть АК имеет связь с Гвардией Людовой, вопреки директиве Коморовского бороться с ними как с русскими шпионами. И Радослав сумел подключиться к нашему каналу – в последний момент. Очень вероятна грязная игра со стороны Коморовского, когда пытающиеся «дезертировать» выдавались немцам. Другое, что никто не знал о важности дела, и что встречать будет группа осназ, а не проводник с лодкой, сохранившейся в порту – вот и не рассчитали сил.
– Хотя вероятен и агент Абвера у людовцев… Что ж, есть мнение подключить армейских товарищей к срочной разработке плана операции – десант в Варшаву.
– В докладе. Здесь – вся информация военного значения, которую она передала.
– Значит, приступаем. Поскольку это дело сегодняшнего дня. А в политическом, долгосрочном плане… И ведь заодно можно кое-кому из несговорчивых людовцев тоже прояснить, что товарищи неправы? Тогда сделаем так…
Миколайчик.
Лондон, 1960 (альт-история)
Неужели великий Юзеф Пилсудский был прав? Когда незадолго до смерти сказал: «Когда я предстану перед Всевышним, то попрошу его никогда больше не посылать Польше великих людей»?
Отчего предательство всегда было спутником нашей бедной державы? Причем предавали верные, до того имеющие несомненные заслуги. Неужели виной тому наш древний принцип: «Польша сильна раздорами», и у каждого шляхтича есть свое мнение, не навязанное никем, даже королем?
Мы все скорбели о страданиях бедной Варшавы, ее защитников и ее населения.
Армия не может быть без дисциплины! Кто дал право полковнику Хрусцелю, Монтеру, выступить против своего командующего Коморовского? Его слова: «Точно так же, как вы сами против нашего правительства», – не имеют под собой никакого основания – заверяю, что несмотря на некоторые разногласия, и даже прямое невыполнение наших приказов, законное польское правительство никогда не лишало генерала Коморовского своего доверия!
Есть сведения, что несчастный Коморовский после ареста подвергался пыткам и избиениям, что ставит под сомнение его «признание» в работе на немцев.