- Хочу выглядеть сногшибательной сексуальной стервой. Сможешь?
- Стервой? Сексуальной? С утра? Ты? – Николя отбежал от меня, погнавшейся за ним с полотенцем. - Конечно могу. А для кого?
- Я не могу назвать его имя.
- Волан-де-Морт, - ахнул страус и таки получил полотенцем по голове.
- Почти угадал, - сообщила я, усаживаясь перед зеркалом. Намного лучшее освещение и широкие зеркала были в специальной комнате рядом с большим залом, но я уже поняла, что Николя - мое тайное оружие и делиться им с миром пока не стоит.
- Дружище, за мной тут странно ухаживают. То прямо страсти и огненные взгляды, то равнодушие и других обнимает.
- Удачливая моя, как ты ухитрилась на конкурсе красоты среди длинноногих красоток найти динамиста-воздыхателя? Ты или лесбиянка, или на спонсора нацелилась. Потому как прессу к вам еще не пускают и журналистов я минусую. Милая, лучше полюби девочек, потому что все спонсоры и члены жюри на Конкурсах Красоты – намного больше члены и сильно меньше спонсоры, чем это принято считать.
Все это Николя говорил, старательно рисуя на моей утренней несуразности лицо неведомой прекрасной девушки – яркой, немного наглой, удивительно чувственной и даже дразнящей.
- Закрой рот, Сашенька, а то он у меня не манящим получится, а нуждающимся.
- Как скажешь, волшебник. Только у меня еще одна просьба – верни мне грудь, я танцевать не могу в перевязке, дышать нечем.
- Потрясти хочешь, - мгновенно расколол меня страус, - в смысле своего Волан-де-Морта потрясти. Ладно, мы уже начали платья перешивать, девочки все руки себе искололи из-за тебя.
Через пятнадцать минут я гордо шла в репетиционный зал в тонком сиреневом спортивном костюме, а многострадальную грудь поддерживал всего лишь спортивный бюстгальтер, не скрывающий полноценный С-размер.
Когда из-за поворота на первом этаже появилась стайка чинно беседующей знакомой мне четверки картежников, я сделала вид, что их не замечаю.
- Работал я на этом шоу как Папа Карло, - делился Балакирев с приятелями, - строгал ребятню до стачивания рубанка, парни. И вижу… Мааааать.