Мы все изумленно таращились на друга, который словно забыл о нашем существовании, продолжая едва слышным голосом говорить непонятные, неразличимые слова, и переглядывались, как стайка психиатров, собравшихся на консилиуме с особо сложным больным, вообразившим себя канареечкой.
- Еще чуть-чуть, - прошептал Дан, - и я вызываю «скорую»."
"Однако сделать он этого не успел. Наш магистр спиритизма пришел в себя, отнял руки от лица и велел мне и Алсу коснуться пальцами бледно-зеленого блюдечка, которое призывно смотрело на нас – так, по крайней мере мне казалось в полутьме.
- Как звали твою тетю? – спросил он у любимой девушки не своим голосом.
- Алевтина Сергеевна, - тихо отозвалась она. Голос подруги оставался спокойным и ровным, но все же мелькнуло в нем что-то, похожее на тихую грусть. За что Алсу понравилась мне еще все на том же далеком первом курсе за то, что она, так же, как и я, умела прятать свои эмоции.
- Втроем повторяем: «Дух Алевтины Сергеевны, приди к нам», - проинструктировал все тем же странным голосом нас Темные силы. – Трижды. Блюдечко должно начать двигаться само. Когда это произойдет, не убирайте руки. Ни в коем случае. И молчите. Вопросы буду задавать только я.
Все это напоминало детский сад «Три ползунка» и трусы в горошек, но мне и Алсу пришлось, сохраняя серьезные мины, следом за Олегом произносить, как дурочкам слова призыва умершей тети Алсу.
Мы вроде бы как призвали духа тети Алсу – даже уже трижды, итого девять раз громко произнеся ее имя и отчество в воздух, пропитанный шалфеем, но блюдечко все никак не двигалось и не двигалось.
- Не выйдет с ней, - вздохнул Темные силы, наконец. – Наверное, она не идет на контакт. Давайте вызовем кого-нибудь другого. Прости, малышка, - шепнул он подруге. Та ничего не ответила, только едва заметно кивнула, говоря, что все в порядке.
- И кого будем вызывать? – поинтересовался Даня, уже порядком заскучавший.
А меня вдруг переклинило – так, что я даже дышать на несколько секунд перестала.