И даже давал всяческие коварные советы, как обратить на себя внимание этой леди, так понравившейся Вану, большинство из которых были смешными, хоть и несколько пошлыми. А тот только отмахивался, обещая надрать Яру зад за такие слова, но Зарецкому было понятно, что друг почти счастлив, хотя объект его неожиданных симпатий не очень-то идет с Дейбертом на контакт.
Когда же Ярослав, спустя пару дней, на какой-то другой большой тусовке, понял, что сердцем друга завладела та же девушка, что понравилась и ему, он заткнул куда подальше собственные чувства, встретился тайно с Женей и сказал ей обо всем.
Он до сих пор помнил поздний теплый июльский вечер, когда они с Женей встретились на высоком берегу реки, покрытом зеленым бархатом невысоких и кое-где примятых изумрудных трав. Евгения, накрашенная и нарядная, наивно думала, что у них будет свидание, а он же позвал ее на прогулку, чтобы расставить точки над i.
- Я не понимаю, почему ты так со мной, - сказала Женя, у которой от неожиданной вести подкосились ноги – длинные, стройные, даже тонкие, обутые в яркие розовые балетки с кокетливым бантиком.
- Послушай меня, Жень. Еще раз послушай. Не могу так поступить с Ваном, - сказал Зарецкий, глядя на слабые отражения первых городских вечерних огней в спокойной воде.
- Но, Ярик… - прошептала она, не в силах поверить в услышанное.
- Я не люблю, когда меня так называют, - поморщился парень. – Слушай, Жень, ты красивая и классная, и ты мне очень нравишься, но у нас с тобой ничего не получится. Обрати лучше внимание на Вана – он крутой. Реально крутой. Он отличный вариант для тебя. И он тебя типа любит. Просто любит, - поправился спешно зеленоглазый парень, чувствуя, как на душе скребут кошки.
- А я тебя люблю. Просто люблю. Сильно люблю, - выпалила вдруг Женя.