Эти слова были подобны обстрелу, достигшему своей цели. Яр изумленно взглянул на девушку. Ему было и приятно, и обидно, и больно. Обижать ее не хотелось, и о себе хотелось подумать, о своих желаниях, но мысль о лучшем друге победила.
- Не надо меня любить, - сказал он довольно резко, вспоминая, как еще пару дней назад они беззаботно целовались около ее дома, а после перекидывались смсками и писали друг другу в Интернете. – Поняла меня?
- Почему же? – спросила девушка.
- Потому что я тебя не люблю. Ну, смотри сама, Жень.
- Не стоят, - повторила следом за ним девушка, которая, как оказалось, беззвучно плачет. – То есть я – только на месяц?
- Ну, может, на два, - не любил рамок и границ Яр.
"- На Вана? – переспросила она и вдруг улыбнулась сквозь слезы. – Обращу. Если это будет единственный способ быть около тебя, то… обращу, - она с трудом произнесла эти слова и, прежде чем Ярослав успел что-то еще сказать, Женя убежала, оставив его в одиночестве на безлюдном берегу. Зарецкий, вздохнув, сел прямо на траву, достал из рюкзака бумагу и карандаш и рисовал до самой темноты.
После уроков, отбившись от предложений одноклассников куда-нибудь сходить, Яр не в лучшем расположении духа пошел домой, решив прогулять факультатив по обществознанию – он вообще часто это делал, отговариваясь тем, что у него, как у президента школы, множество общественной работы, чему учителя с охотой верили.