Наматывает косу, которую целомудренно растила, на кулак и начинает встряхивать, чтоб пришла в себя.
– Ты дрянь неблагодарная! Всю душу мне извела! Что скажут, то и будешь делать! И попробуй хоть слово против пикнуть – своими руками придушу!
Кажется, что сейчас весь волосяной покров сойдет с головы, и я останусь лысой. Череп трещит по швам, лицо охватывает жар… Я хватаюсь за ногу отчима, чтоб хоть как-то смягчить эту встряску.
– Паршивка мелкая, – отпинывает меня от себя. Сильно ударяюсь об угол шкафа плечом, но уже ничего не чувствую.
Он громко хлопает дверью, так, что мамины картины, вышитые теплыми, заботливыми руками дребезжат в стекле. Ах мамочка, зачем же ты меня оставила…
Оставшись наедине с дикой болью в груди, я рыдаю навзрыд, глуша крик и вой в подушку. Сколько можно терпеть? Из одних грубых рук в другие… Арсен – не лучше моего отчима, я поняла это, когда смотрела в его темные глаза, излучающую власть и грубую силу.
Нет в этом мире человека, способного защитить меня – мама умерла, отца я в глаза не помню, остальная родня словно не замечает жесткого характера отчима и потакает ему, жеманно улыбаясь в ответ.
Унимая всхлипы, я запираю дверь и бесшумно открываю окно. Держась за подоконник, вылезаю задним ходом наружу, прыгаю и оказываюсь на заднем дворе сада. Внутри клокочет, озираюсь, как бы не стать замеченной кем-то… Вроде никого.
Смотрю в вечерние сумерки, в темную полосу парка, в котором любила гулять ранним утром и вдыхать полной грудью свежий сосновый аромат.
Я решила для себя – назад дороги нет. Бежать за горизонт. И как можно быстрее. Никто больше не будет мучить Алину Смирнову, живую уж точно.
Глава 2. Павел
– Буду у тебя через час, – сильнее давлю на газ, разгоняя мерс навстречу проливному дождю."
"Дико устал.